— Уже понял. На будущее нужно научиться экранировать подобные всплески.

— Уже учусь. Тогда ложись рядом… Обними. Но только через одеяло! Боюсь, что могу не сдержаться.

— Сам такой!

Лёжа, мы долго разговаривали, иногда целуясь. Нам было просто хорошо вдвоём, без всех проблем, Тварей и дворцовых тайн. Не скрою, несколько раз чуть не перешли грань, нами же и установленную. Но одеяло спасло. Сами не заметили, как уснули.

— Макс! — растолкал меня посреди ночи взволнованный Такс. — Проблема!

— Что⁈ А⁈

— Шеллер идёт? — очнулась и Рита, сразу выдав наиболее пугающий её вариант.

— Нет! Там эта Машка Тушина пьяная по базе бродит! Полная невменько! Надо что-то делать, пока не зажопили!

— Твою ж мать! — хором выругались мы с Маргаритой, вскакивая с кровати.

Глава 8

Мария реально оказалась «убитая». В расхристанной форменной блузке, растрёпанная и с трёхлитровой банкой непонятного мутного пойла, она шла по тускло освещённым дорожкам базы и орала без слуха и голоса песню, в которой с трудом улавливался популярный хит.

— Зато искусство любит, — непонятно отчего нервно хихикнула Маргарита и устремилась к причине нашей испорченной ночи.

Увидев Темникову, Мария резко остановилась, а потом попёрла на неё, как бык на тореадора. Резкая подсечка, бросок, болевой и одновременно зажатый рот. А Рита хороша! Как чётко всё исполнила и даже банку не разбила!

Я подошёл неторопливо, дав сценке немного остыть в градусе.

— Маша? — присев на корточки, обратился к Тушиной. — Ты чего?

— Я нарушаюйу прафила. Я нипабемдима! — заплетающимся языком произнесла она. — Фсе гавно-о-о… Я каралева… Ик…

— Слушай, Макс! — умоляюще посмотрела на меня Рита, продолжая держать девушку в борцовском захвате. — Ещё немножко и от её дыхания я тоже окосею.

— Ты где алкашку взяла, «королева»? — продолжил я допрос, взглядом показав Темниковой, что контролирую ситуацию.

— Химия… Эта… Химия — мать, твою мать, всех наук! И физика… Могуть фсё! Пусти… Блевать…

Тушину чистило долго.

— Ацетоном слегка отдаёт, — принюхалась к банке Рита, одной рукой придерживая Марию за пояс, чтобы та себе шею не сломала во время облегчения желудка. — Но, в принципе, «палёнка» неопасная для жизни.

— Откуда знаешь?

— Чувствую. Что с этой делать будем?

— Сейчас должна угомониться, и потащим в кроватку.

— Уверен?

— Нужная кондиция. По себе знаю.

Так и произошло. Ещё минут десять Тушина попыталась качать какие-то непонятные права, а потом захрапела, завалившись кулём на скамейку.

Взяв её на плечо, аккуратно донёс до нашего домика и положил в своей спальне, чтобы не привлекать ненужного внимания других курсантов.

— Раздеть? — шёпотом спросила Рита.

— Не. А то утром чёрт-те что напридумывает, осознав себя голой на командирском ложе. Оправдывайся потом. Хотя… Грязная вся и попахивает одежонка. Сама напросилась! Раздеваем!

Очумевший Гога ждал нас внизу.

— Как она? — взволнованно поинтересовался он.

— Опасности больше не представляет. Рассказывай, что тут случилось! — приказал я.

— Да сначала ничего такого не намечалось. Ну, после отбоя, когда ты слинял, собрались курсанты на импровизированное совещание. Прямо в кубрике на кроватях и расселись. Между своими, так сказать, мысли озвучить. Соваться к ним не стал. Точнее, Жан сказал, что это не наше дело, и пошёл дрыхнуть к себе. Я немного подслушал.