|
Впрочем, кроме заинтересованного взгляда, ничто в Сириле не давало Олли понять, что Эва пробудила в нем какие-то особенные чувства. Он был вежлив, но, как всегда, сдержан в проявлении эмоций. Эва принесла гостям чашки с ароматным чаем и, присев на краешек стула так, чтобы продемонстрировать Сирилу свои красивые ноги, принялась болтать с ним о всяких пустяках.
Конечно, в ход были пущены разнообразные улыбки, томные взгляды и изящные жесты — Эва умела флиртовать с мужчинами, — но Сирил отнесся ко всему этому скорее со скепсисом, нежели с интересом. Он то и дело бросал на Олли вопросительные взгляды, но та лишь пожимала плечами, давая понять, что не имеет представления, какая муха укусила ее подругу.
Убедившись, что эту холодную глыбу не так-то просто растопить, Эва отправилась на кухню, чтобы сделать еще одну тарелку канапе, и взглядом попросила Олли последовать за ней.
— Ну что, проверила? — насмешливо покосилась на подругу Олли, когда они остались наедине.
— Проверила. — Эва вырезала с помощью формочки несколько хлебных мякишей и поделилась своими выводами: — Красивый мужчина, но точно не бабник. А может, все-таки маньяк?
— Эва… — укоризненно покачала головой Олли. — По-твоему, маньяк станет знакомить девушку со своей матерью? Будь Сирил не то что маньяком, но хотя бы просто бабником, он бы обязательно воспользовался тем, что я перебрала тогда, на озере. И уж поверь, я бы не проснулась на отдельной кровати в его доме.
— Откуда ты знаешь? — полушепотом поинтересовалась Эва. — Ты же спала…
— Не говори глупости… Да и почему он должен быть маньяком? — не выдержала Олли. — Только потому, что не лезет под юбку к моей лучшей подруге?
— Ну ладно, извини, я погорячилась, — виновато произнесла Эва и принялась выкладывать на хлебные мякиши кусочки ветчины, сыра и половинки виноградин. — Только знаешь, от него так и веет холодом. Какой-то он у тебя нетемпераментный.
— Вообще-то я и не мечтала о горячем итальянце, — хмыкнула Олли и уселась с ногами на стул. — И потом, ты его плохо знаешь. Сирил может быть разным: и романтичным, и нежным, и страстным…
— Страстным? — ехидно хихикнула Эва. — Это после того, как он привез тебя к себе и уложил на отдельную кровать?
— На тебя не угодишь, — раздраженно заметила Олли. — Проснись я с ним вместе, он был бы маньяком, а теперь он, оказывается, «нетемпераментный» и «холодный»…
— Знаешь, что мне больше всего не нравится? — Эва оторвалась от канапе и повернулась к подруге.
— Что именно?
— Не то, как ведет себя твой Сирил, а то, что замышляет его мамаша…
— С чего ты взяла, что она что-то замышляет?
— Надо быть наивной, как ты, чтобы ничего не заподозрить, — покачала головой Эва. — Вначале она дает тебе интервью, потом объявляет своему сыну, что хочет познакомиться с его девушкой… Думаешь, она не знает, что его девушка — именно ты?
— Я могу только догадываться, — пожала плечами Олли. — В конце концов, даже если она и знает — что с того? Ну скажи, что она мне может сделать? Закатить скандал? Угрожать, чтобы я оставила в покое ее сына? Можно подумать, меня так легко запугать.
— По-моему, ты ее недооцениваешь. Свекрови хуже инквизиторов. Они придумывают самые изощренные пытки для своих невесток.
— Ты забываешь, что Элеонора Блэкмур — не моя свекровь.
— Будущая свекровь, — не обращая на возмущенную Олли никакого внимания, продолжила Эва. |