Пусть только попробует не поправиться, проворчала про себя Олли. Ведь это из-за нее мы затеяли это помпезное мероприятие.

К миссис Блэкмур Олли и Сирилу пришлось переехать тем же вечером. Узнав о том, что случилось с бывшей женой, Говард предложил свою помощь, но Элеонора категорически от нее отказалась. Олли даже показалось, что миссис Блэкмур испугалась приезда Говарда, но быстро взяла себя в руки и заявила, что не вынесет, если «посторонние личности» увидят ее в таком плачевном состоянии.

Выглядела миссис Блэкмур и впрямь неважно: под глазами залегли тяжелые тени, а лицо побледнело. Ронни Бакстер диагностировал у нее одну из разновидностей гриппа, который мог иметь тяжелые осложнения, если пустить болезнь на самотек.

Домработнице миссис Блэкмур весьма своевременно понадобилось уехать на похороны своей двоюродной сестры, поэтому Олли пришлось совмещать две функции: сиделки и служанки.

Стоит ли говорить, что больная оказалась настолько требовательной, что уже в первый день, проведенный с ней, Олли чувствовала себя выжатым лимоном, от которого осталась одна оболочка?

Нет, Элеонору невозможно было назвать неблагодарной. Она была самой любезностью: постоянно извинялась за то, что причиняет своей будущей невестке столько неудобств, благодарила ее за самоотверженность, заверяла в нежных, разве что не материнских чувствах. Но за всеми этими словами Олли видела издевку: улыбка, то и дело появлявшаяся на лице Элеоноры Блэкмур, была куда больше похожа на ехидную, нежели на страдальческую.

Колокольчик — способ попросить о помощи, — который миссис Блэкмур превратила в орудие борьбы с будущей невесткой, затихал лишь за час до возвращения Сирила. Она требовала то градусник, то плед, то горячее питье, которое должно было быть то «чуть слаще», то «чуть кислее». С ее тумбочки куда-то постоянно исчезали лекарства, или заканчивалась вода, которой их нужно было запивать. Если она хотела есть, то яблоки должны были быть определенного сорта — именно того, которого конечно же не оказывалось в холодильнике. Если просила ей что-нибудь приготовить, то об обычной яичнице — единственном блюде, «рецепт» которого знала Олли, — не могло быть и речи.

— Олли, я не смогу есть ничего, кроме курицы, — невиннейшим тоном заявляла миссис Блэкмур. — Вы, наверное, умеете запекать курицу с сухофруктами? Нет? О, это не беда… ничего сложного, будьте уверены. Я объясню вам и даже запишу рецепт, если вы принесете ручку и листочек.

Олли немедленно неслась в магазин за курицей, курагой, финиками и инжиром, а потом около трех часов мучилась вначале с курицей, которую надо было замариновать в необыкновенном соусе, а потом с духовкой, которой она совершенно не умела пользоваться. К счастью, испортить куриное мясо было довольно сложно, однако же Олли получала мягкое взыскание за жесткие сухофрукты и мясо, которое не успело пропечься.

За это время Олли возненавидела звон колокольчика и слово «принесите». Когда с работы возвращался Сирил, вместо желания поцеловать его она испытывала лишь одно желание — как следует выспаться. Хорошо еще, мистер Соммерс был настолько любезен, что не торопил ее со статьями в журнал. Жить под боком у миссис Блэкмур и при этом успевать работать было попросту невозможно.

Несмотря на болезнь, Элеонора не забывала и о приготовлениях к свадьбе, которые разом обрушились на голову Олли. Если раньше ей приходилось лишь выбирать из ста двадцати видов салфеток один, который устроил бы ее будущую свекровь, то теперь ей приходилось еще и звонить по ее поручениям и отчитывать тех, кто вместо салфеток цвета слоновой кости прислал образец кремового цвета.

Эву, заглянувшую к подруге в один из вечеров, настолько потрясли изменения, которые за это время произошли с Олли, что она даже охнула от удивления.