— Ты хочешь сказать, твое замужество со мною никак не связано? — спросил Чарлз.

— Я хочу сказать, что я замужем за человеком, которого люблю. Поверь мне, отец. Никто не может приказать мне что-то вопреки моему желанию. — Хиллари сама это только что поняла. Если бы не Люк, а кто-то другой потребовал пойти с ним под венец, чтобы покончить с дурацкой враждой, она, конечно же, нашла бы иной выход. Она, правда, не собиралась за Люка, но никто — даже он — не вынудил бы ее на то, что она считала гадким или неприемлемым по причинам морального характера. — Ладно, пойду лягу спать. Поздно уже, да и дел у меня завтра тьма.

— У меня завтра тоже будет тьма дел, — пробормотал себе под нос Чарлз, когда .Хиллари удалилась наверх. — И главное дело — выяснить, что Люку Маккалистеру от нас надо.

Первый телефонный звонок, который рано утром раздался у Хиллари на работе, был от Джолин;

— Даррил говорит, что напал на след. В Сан-Франциско. Он теперь там и выясняет подробности.

Сан-Франциско? Хиллари очень хотелось найти эту Надин, но ее бюджет был отнюдь не безграничен.

— Неплохо бы Даррилу сначала выяснить мои финансовые возможности, — сказала Хиллари. — Билет на самолет из Ноксвилла до Сан-Франциско стоит дорого, и если придется добавить эту сумму к ежедневной оплате…

— Это не твоя печаль. Даррил все равно полетел бы в Сан-Франциско, ради другого клиента. Я ведь тебе говорила. А твое дело он проворачивает за так — из любезности. Надеется произвести на меня впечатление. Пусть поработает, — лукаво хмыкнула она. — Завтра он возвращается. Надеюсь, с полезной для тебя информацией.

Хиллари тоже на это надеялась: она чувствовала, что ночной визит Шона только подлил масла в огонь вражды.

Когда в пятницу вечером Люк возвратился из Нешвилла, Хиллари встретила его поцелуями… и раскрытым пустым чемоданом.

— К первому надо вывезти все вещи из твоей квартиры, — сказала она. — Значит, к концу недели переезд должен быть закончен. Никаких отговорок и отсрочек.

— Кровать здесь у нас уже есть, — ответил Люк, убирая темные пряди, спадавшие ей на шею, чтобы уткнуться лицом ей в затылок. А потом губами коснуться мочки уха. — Что еще нам надо? — спросил он сипловатым голосом, шевеля своим дыханием завитки у ее висков.

— Неплохо бы иметь и остальную мебель. Твою и мою. И те большие коробки, которые в ожидании отправки стоят у отца в гараже.

— Завтра, — сказал он, осыпая ей лицо поцелуями.

Она закрыла глаза. Ощущение от его губ, ласкающих чувствительную кожу век, было упоительно-трогательным. За этими нежными, как шепот, поцелуями последовали другие — вдоль шеи, в уголки рта, в разомкнутые губы. И в какой-то момент Хиллари уронила пустой чемодан, ей уже было не до переезда.

— По-моему, мы вполне можем подождать до завтра. Завтра и подчистим все остатки, — пробормотала она, покорно следуя за Люком к тому единственному предмету мебели, который имелся в их распоряжении, — к кровати.

— Все может подождать, — заключил Люк, — только не это.

Люк, как всегда, был прав.

В субботу Хиллари и Люк отправились в гараж Чарлза, чтобы подготовить контейнеры. Собственно, занимался багажом в основном Люк, а Хиллари только восхищалась, как ловко у него это получается! Поворачиваясь за мужем как флюгер, она не уставала любоваться им, наслаждалась его голосом, его гибкими движениями.

На нем была рубашка из «шамбре» и джинсы, заношенные буквально до состояния фланельки, в чем ей довелось лично убедиться, когда она несколько секунд назад провела рукой по самым важным местам.