— Ты хочешь сказать, что все знаешь? Знаешь, что Люк женился на тебе исключительно по деловым соображениям? — воскликнул изумленный Чарлз.

— По деловым соображениям? — растерянно переспросила Хиллари. — Что ты имеешь в виду?

— А то, — вмешался Шон, — что Люку надо было заполучить в компаньоны по одному проекту, Энгуса Робертсона.

— Ну и что из этого?

— А Энгус Робертсон имеет дело только с женатыми мужчинами. Люку это было известно. Вот он и женился на тебе. Потому так и спешил обвенчаться! — выпалил Чарлз. — Ему нужна была жена, все равно какая, лишь бы немедленно!

Глава двенадцатая

Хиллари с недоверием посмотрела на отца и свекра. Затем перевела взгляд на Люка.

— Это правда?

Виноватое выражение на его лице было достаточно красноречиво, оно говорило ей — да, так и есть. Все внутри у Хиллари сжалось от боли.

— Значит, ты лгал, когда убеждал меня пожениться для того, чтобы покончить с их враждой?

Она тщательно произносила каждое слово, хотя язык с трудом подчинялся ей. Но если она умолкнет, то отчаяние навалится на нее с такой силой, что она не совладает с ним.

— Я не лгал, — покачал головой Люк. — Не совсем.

— Но и всей правды тоже не сказал. Так ведь? — Бушевавший в ней гнев на мгновение заглушил отчаяние. — Ответь мне только — да или нет. Правда, что Энгус Робертсон имеет дело только с женатыми партнерами?

— Да, он инвестирует только те проекты, которые осуществляются женатыми людьми…

— Значит, ты опять на первое место поставил свою распрекрасную фирму и деловые интересы!

— Какое значение имеют доводы, по которым мы поженились? — пытался защититься Люк. Учитывая присутствие отца и тестя, жадно ловивших каждое его слово, никакие уловки ему не помогут. — Твои доводы были не менее деловыми, чем мои, — неуверенно напомнил он.

Если бы Люк хоть раз сказал ей, что любит ее, если бы хоть намекнул, Хиллари прореагировала бы иначе. Но в сложившихся обстоятельствах она чувствовала себя вновь обманутой. Пожалуй, она еще способна была принять тот факт, что Люк просто физически желал ее, хотя желание не равнозначно любви. Но узнать, что он женился на ней по каким-то подспудным мотивам, — это уже чересчур.

Вне себя от гнева она процедила:

— Верно. Я вышла за тебя, единственно чтобы спасти отца. Выходит, каждый имел тут свои мотивы. Ложные мотивы.

— Мы поговорим об этом, когда останемся наедине, — сказал Люк. Больше они от него не услышат ни слова, особенно после того, как Хиллари во всеуслышание заявила: она вышла за него, единственно чтобы спасти своего отца. После всего, что было между ними за прошедшую неделю, такое заявление с ее стороны нестерпимо ударило по его самолюбию.

Но одно это еще не объясняло боли, нараставшей в нем все сильнее. Нет, тут дело не только в ущемленном самолюбии.

Если бы Хиллари сейчас взглянула на Люка, она прочла бы на его лице, какие чувства им владеют, но все ее внимание и гнев сосредоточились на двух отцах, которые, очень довольные содеянным, дружно подпирали входную дверь.

— Вы оба — все еще прекрасные партнеры, — отчеканила Хиллари. — Действуя вместе и заодно, вы добились, чего хотели. Надеюсь, вы оба счастливы? И уж раз вам так не терпелось порадовать меня этой вашей новостью, позвольте и мне порадовать вас. — Дрожа от бушевавшего в ней гнева, Хиллари подошла к камину. — У меня тоже есть новость для вас обоих. — И, схватив с каминной полки два конверта, переданные ей утром Джолин и ее приятелем, Хиллари, повернувшись, смерила обоих джентльменов взглядом.