Элли удивленно посмотрела на него:

— Как вы узнали?

— У меня же есть глаза, не правда ли? Кроме того, когда я вернулся, Хаггетт рассказал мне все, что вы… — Барон, слегка покраснев, пробормотал ругательство, затем снова сердито посмотрел на мальчиков: — Ладно, я не стану вас пороть, но вы все утро будете чистить горшки на кухне. Ясно?

Мальчики дружно закивали.

— После этого вы должны дать обещание, что все остальное время проведете с Элли. Иначе…

— Мы обещаем! Мы обещаем! — закричал Перси.

Элли чуть не задохнулась. Барон не только смягчил свое отношение к мальчикам, но и защитил ее. Он даже назвал ее по имени. Сделал ли он это сознательно? И вообще, что это значило?

Взглянув на все еще шмыгающего носом Тима, Мартин вздохнул.

— И если вы сдержите свое обещание и будете сегодня хорошо себя вести, — он слегка задумался, — тогда мы вечером будем играть в «горящего дракона».

Мальчики, потрясенные, смотрели на него, затем раздался радостный вопль.

— «Горящий дракон»! — кричали они, приплясывая вокруг него. — Сегодня «горящий дракон»!

— Только если будете вести себя хорошо! — крикнул он, перекрывая шум. Когда они притихли, он, понизив голос, сказал: — Потому что, если снова застану вас у сарая, я высеку вас до полусмерти. Понятно?

— Да, сэр! — дружно закричали они.

— Теперь идите завтракать. А я пока схожу к повару и расскажу ему о ваших обязанностях.

Дети побежали в дом, но Элли не двинулась с места. Она стояла и смотрела, как лорд Торнклиф отпер замок, проверяя, не сломан ли он, и затем ступил в сарай. Она вошла следом за ним.

Поправив очки, Элли быстрым взглядом окинула это таинственное место, вызывавшее столько беспокойства. У одной стены стояли бочонки, а у другой — длинный верстак, как раз под большим застекленным окном, вставленным в крышу. Очевидно, это было сделано специально, чтобы солнце освещало половину сарая, ибо в каменных стенах окон не было. Разнообразные ящики и коробки валялись на полу. Пахло дымом, серой и углем.

— Что вам нужно? — резко спросил Мартин, недовольный ее осмотром. — Вам не следует здесь находиться. Вы можете пострадать.

Беспокойство в его голосе тронуло Элли.

— В отличие от моих кузенов мне неинтересно рыться в вашей взрывчатке. — Он промолчал, и она добавила: — И еще я хотела поблагодарить вас. Мальчишки не заслужили вашей снисходительности, но я все равно признательна вам, милорд.

— Мартин, — проворчал он, заглядывая в ящик шкафа. Она придвинулась к нему.

— Что?

— Мое имя — Мартин. Вы могли бы называть меня так. — Вынув перочинный ножик, он положил его в карман. — Ненавижу это дурацкое «милорд». Кажется, будто Руперт по-прежнему лорд Торнклиф. Титул подходил ему больше, чем мне.

У Элли разрывалось сердце. Как могло общество думать, что он способен убить брата ради титула?

— Все хорошо. И спасибо тебе… Мартин.

Он замер, затаив дыхание.

— Знаешь, а я выпорю твоих кузенов, если они не будут хорошо себя вести, — сказал он, словно оправдываясь.

— Я знаю.

— Если бы ты вовремя не вышла, я бы уже положил их себе на колено.

— Не сомневаюсь.

— Потому что им здесь нечего делать…

Элли рассмеялась.

Он повернулся к ней:

— А что, черт возьми тут смешного?

— У тебя уже больше нет необходимости ворчать — они ушли.