— Нет, клянусь. Я должен сделать это, иначе сойду с ума.

— Мартин… ты… О Боже…

— Ты совсем мокрая, любимая, как сочный персик… я хочу взять тебя и насладиться тобою…

Каждое слово доходило до нее словно сквозь туман, ибо она достигла последней грани и могла только стонать и метаться.

Вдруг этот взрыв обрушился на нее с яростью молнии, у нее из горла вырвался крик, который он заглушил поцелуем.

Тело Элли еще содрогалось, но вскоре она затихла в его объятиях. Она поняла, что это было то, чего она хотела — захватывающей близости с мужчиной, который был к ней неравнодушен.

Если бы только она могла сообразить, как удержать его. Ибо, познав страсть с Мартином, она никогда не найдет удовлетворения с кем-то другим.

Глава 7

«Дорогая Шарлотта!

Думаю, вы находите забавным подсмеиваться над моим высокомерием, но мы с вами больше похожи друг на друга, чем вы признаете. У вас тоже есть некоторая склонность к надменности.

Ваш кузен

Мартину хотелось кричать от восторга, а затем рыдать. Никогда в жизни он так не желал женщину и никогда не был так свободен в удовлетворении этого желания. А он стоял здесь, болея за нее душой и зная, что у него никогда не будет возможности слить свою плоть с ее плотью, заявив, будто она принадлежит ему. Должно быть, у него вырвался какой-то страдальческий звук, потому что Элли, так мило раскрасневшаяся, отстранилась и прошептала:

— С тобой все в порядке?

Дьявольщина, он сомневался, что снова когда-нибудь будет в порядке. Он постарался улыбнуться.

— Это я должен спрашивать тебя.

Все еще держась за его плечи, она поцеловала его в подбородок.

— Не думаю, что «в порядке» описывает мое состояние. Я… чувствую, что пьяна, но голова у меня ясная.

Мартин печально усмехнулся.

— Как странно; не могу сказать этого о моей. — Он с сожалением расстался с ее телом и опустил рубашку. — Но я и не собирался заходить так далеко.

Элли с ужасом посмотрела на него:

— Мы не… ты не…

— Нет, ты все еще невинна.

Она рассмеялась:

— Невинна? Это было слишком хорошо для невинности.

Ее сверкающие глаза вызывали у Мартина желание вернуться к тому, что они только что делали. Тяжесть в его пенисе усиливала это желание.

Мартин боролся с ним, натягивая на ее плечи накидку. Никогда еще его самообладание не давало такой сбой, особенно с девственницей. Элли действовала на него подобно пороху.

Но она была создана не для его удовольствия, а для супружеской постели, — что было невозможно.

— Именно поэтому, с моей стороны, было бы нехорошо…

— Не говори так. — Элли дотронулась пальцем до его губ. Ощущение было чудесным.

Сердце Мартина ликовало. Ее обожающий взгляд так радовал его, что он, не подумав, воскликнул:

— О Боже, как я смогу отпустить тебя? — Не успев договорить до конца, он уже пожалел о сказанном, ибо это явно обрадовало ее.

— А тебе и не надо отпускать меня, — тихо сказала она.

Раньше ему было легче устоять перед ней. Мартин рассчитывал, что она утратит интерес к нему, когда узнает, как умер Руперт. Но она все еще хотела его.

Мартин умолк, и Элли, опустив глаза, добавила:

— Конечно, при условии, что ты хочешь жениться на мне, чего ты явно не желаешь.

Покраснев от унижения, Элли попыталась слезть с верстака, но Мартин не позволил. Ему было невыносимо думать, какой же, в ее глазах, он оказался скотиной.

— Ты единственная женщина, о которой я бы подумал, если бы собирался жениться, — бормотал он, уткнувшись лбом ей в лоб.