- Ты хочешь сказать, что вернулся потому... - Лекси умолкла, не осмелившись продолжить.

- Я вернулся, - сказал Джейк, впервые его голос смягчился, - потому что знал, что у меня никогда не будет другой женщины кроме тебя, Лекси. Я должен был узнать, осталось ли что-нибудь между нами, есть ли у нас еще один шанс. Но ты только что овдовела, а я приехал ненадолго. Это было не подходящее время для меня, чтобы сказать тебе о своих чувствах. И еще было слишком много горечи, слишком многое между нами оставалось нерешенным.

Джейк умолк, глядя на Лекси глазами, в которых прибавилось мягкого блеска.

- Я понял, что ты что-то чувствуешь ко мне, но не был уверен... что именно. Я должен был убедиться, что ты хочешь меня, любишь меня... таким, какой я есть, в какой бы части света бы я ни оказался... что ты не просто ищешь замену Доминику и надеешься, что я изменился достаточно, чтобы заткнуть дыру, которую он оставил в твоей жизни.

- О Джейк! - приглушенно воскликнула Лекси. - Мне никогда не нужен был другой Доминик... никогда! Я была.... - Внезапно она умолкла, ощутив дурноту. Из соседней комнаты донеслись пронзительные крики. Ее сердце похолодело.

- Что-то случилось с Сэмом! - Лекси помчалась по коридору в комнату своего сына, чувствуя, что Джейк следует за ней.

Ребенок метался по кровати, вскрикивая:

- Нет! Нет! Не надо! Пожалуйста не надо! Перестань! Пожалуйста не надо!

- У него кошмар, - воскликнула Лекси. Когда она приблизилась к кровати, Сэм завопил:

- Нет, папа! Это не твое! Нет! Отдай! Не-е-ет! - он заплакал и начал колотить по воздуху маленькими кулачками. - Я ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу!

В лице Лекси не было ни кровинки, когда она сжала в объятиях худенькое детское тело.

- Сэм, малыш, проснись! Это всего лишь сон. Все хорошо, милый, никто у тебя ничего не отнимает. Тебе просто приснился страшный сон.

Ребенок задрожал и, моргая, посмотрел на Лекси.

- Мама! Мама! - Он обвил руками шею Лекси и прижался к ней. - Но он сделал это, мама! Он забрал у меня мои картинки и порвал их! Он и картинки дяди Джейка порвал!

- О, мой милый... - Ей не хватало духу взглянуть на Джейка, тихо и неподвижно стоящего у нее за спиной. - Папа жалеет, что сделал это. Правда жалеет. - Она закусила губу. - Милый, у Джейка есть еще один такой журнал для тебя, с такими же слонами на картинках. Ты помнишь, он их тебе показывал? Он подарил их тебе.

- Конечно, - мягко сказал Джейк. Но его лицо оставалось непроницаемым. - Журнал твой, тигр, когда ты...

- Нет! - Сэм замотал головой. - Папа сказал... папа сказал...

- О, малыш... - Лекси обняла ребенка. - Папа не хотел быть злым. Просто он вышел из себя. Он жалеет о том, что сделал. Ему бы хотелось, чтобы у тебя были картинки Джейка. Папа любил тебя, Сэм... он любил нас обоих.

- Нет, не любил! - всхлипнул мальчик. - Меня он не любил. Не любил!

- Нет, милый, любил. Он очень любил тебя. Он никогда не хотел обидеть тебя. Он был... очень занят и поэтому ссорился с людьми и делал и говорил такие вещи, о которых потом сожалел. Он злился даже на себя, милый, не только на тебя.

Лекси судорожно сглотнула, понимая, что Джейк сейчас вслушивается в каждое слово.

- Папа в раю, милый... он больше не сердится. Он снова счастлив, как был счастлив когда-то. Ты ведь помнишь, каким он был раньше? - мягко спросила Лекси. - Помнишь, как он ходил с тобой на пляж? И на пикники? И катал тебя на качелях?

Сэм закусил губу.

- Кажется, помню. - Он взглянул на Лекси огромными черными глазами. П-папа больше не злится на меня? Он уже не сердится, сейчас, в раю?

- Конечно нет, милый, он на тебя не злится, - заверила его Лекси, ее сердце екнуло. Доминик ненавидел сам себя, и возможно Джейка, но не ребенка Джейка. - Он не хотел быть таких плохим и сердитым, котенок. Просто он... был не в себе. Но теперь он уже не сердится.