Сердце Сары сжалось, словно призрак прошлого положил ей руку на плечо.

– Из деревни Стоунбридж, на южном побережье?

– Да, он и его единоутробный брат – они оба оттуда. Мидуэй был рыбаком.

– Он еще жив?

– Нет, упокой Господь его душу! Он ушел меньше чем через три недели после того, как Бесс приняла у вашей кузины. Его лодка попала в шторм. Божья кара – вот чего боялась Бесс. Тогда-то она и начала попивать. Хотя она так и не открылась мне, в чем дело, пока не начала умирать, вон там, в спальне на втором этаже. Она сказала, что не сможет умереть спокойно, если сперва не попытается все исправить, и поручила мне сделать это за нее.

Солнце зашло за гряду облаков, погрузив комнату в сырой полумрак, и Саре стало не по себе. Впрочем, она так до конца и не понимала, почему ей страшно.

– Что она хотела исправить, мэм?

– То, что они с мужем получили кучу денег за хранение этой ужасной тайны!

Миссис Сискин прижала к глазам смятый платок и расплакалась.

Охваченный нетерпением и промокший до нитки, Гай вернулся в «Якорь» только на следующий день, поскольку ночь ему пришлось провести в Грейл-Холле.

Граф и графиня, как и полагается людям воспитанным, виду не подали, что удивлены его неожиданным появлением, после того как он никак не отреагировал на их гостеприимство и коротко потребовал список гостей почти двухлетней давности.

Все это время образ Сары преследовал его и не оставлял в покое.

В сердце у него бушевала настоящая буря. Неужели ей нужно только его тело и его помощь? Точно так же было с Рейчел. Но может ли это быть правдой? С другой стороны, вправе ли он винить ее? Кто, как не он, сознательно опутал ее сетью лжи? Так какое же он имеет право требовать от нее правды?

Войдя в свою комнату, Гай швырнул на стол шляпу и перчатки, после чего постучал в дверь между комнатами. Сапоги его были до колен заляпаны грязью; грязь была и на бриджах, и на полах фрака. Приезжал ли Эмброуз де Верран домой к жене в таком виде, только что после сражения, и подступал ли к ней со своими супружескими правами? В конце концов, она скорее всего была выдана замуж насильно…

Едва Сара открыла дверь, ее щеки порозовели, как лепестки орхидеи, в которых отражается заход солнца.

Гай даже заставил себя отступить на шаг, иначе он схватил бы ее, поцеловал и понес прямо в постель.

– Прошу прощения, что пришел к вам прямо с дороги, – поспешно сказал он. – Я должен убедиться…

– Об этом потом. Вы видели лорда Грейла?

Гай кивнул.

– Двенадцать человек собрались в июне в его доме, чтобы провести научное совещание по поводу новейших идей относительно Египта.

– Египта?

– Фараоны, пирамиды, иероглифы. Речь идет о Древнем Египте, о том, что было задолго до Александра Македонского. Грейл – председатель этого общества, – Гай вынул лист бумаги, – а один из этих людей – любовник Рейчел.

Сара быстро прочла список.

– Некоторые из этих имен итальянские или французские, а вот это, кажется, немецкое…

– Голландское. Если отец ребенка вернулся из Грейл-Холла в Европу, это может объяснить, почему Рейчел приехала сюда, в порт на Ла-Манше.

Сара вернулась в свою комнату и снова просмотрела список.

– Ни одно из этих имен не настораживает, но, с другой стороны, может ли быть иначе?

Внезапно Гай осознал, что в ее голосе появилось что-то новое.

– У вас есть новости? – осторожно спросил он. – Что-то такое, что одновременно радует вас и огорчает?

– Да. Теперь я в точности знаю, почему Рейчел ушла от вас.