Сара опустила глаза.

– Нет, не уверена. Полагаю, кто-нибудь из младших садовников мог заменить его на пару недель.

– Настоящее положение дел установить довольно просто – если только не все здесь вовлечены в заговор. Сказал ли Пирс, где он приобрел свои растения?

– Нет. Но я могу узнать.

– Вам не следует делать это самой, – мягко сказал Гай. – Я уже договорился о возможности посетить соседние оранжереи, и вы тоже можете присоединиться ко мне.

– Значит, вы полагаете, что садовник Дедала может быть опасен?

– Возможно. Сам Фолкорн не склонен прибегать к насилию и нанял местных головорезов, чтобы те отправились в Лондон и там выполняли его указания, так что хотя бы в этом риск минимален.

– Я буду осторожна в своих расспросах, никто меня даже не заметит. Вы уже спланировали поездки? Не покажется ли странным, если вы проявляете такой неожиданный интерес к орхидеям?

– Он не неожиданный.

Сердце Сары забилось быстрее, как будто новый цветок раскрылся и обнаружил неожиданные сокровища в своей сердцевине.

– Простите.

Гай посмотрел в окно.

– Я впервые заинтересовался орхидеями из-за своей сестры Люсинды: она любит экзотические цветы, как и моя тетка. Зал орхидей в Блэкдаун-Хаусе – в основном моих рук дело.

Сара была поражена.

– Значит, вы действительно приехали в Бакли, чтобы видеть орхидеи.

Гай рассмеялся:

– А вы думали, я хотел увидеть Аннабеллу Овербридж или Лотти Уайтли?

– Но леди Овербридж считает, что вы устраиваете эти поездки ради нее…

– Не знаю, возможно. Но пока вы будете беседовать с садовниками, я стану выражать свой восторг хозяину дома по поводу его новейших приобретений. Судя по всему, Дедал тоже любитель орхидей. К несчастью, теперь орхидеи – это самое последнее всеобщее увлечение, и это относится к половине всех богатых джентльменов в Девоне.

– Но ведь мы говорим только о пятерых или шестерых? Вы сказали, что Дедал должен владеть одной из самых больших теплиц в этих местах.

Гай подошел к двери, словно подталкиваемый каким-то беспокойством. Солнце, пробиваясь сквозь листву деревьев, золотым мерцанием обрамляло его стройную фигуру.

– Если нам повезет, один из садовников подойдет под все наши критерии. Надеюсь, мы определим его за неделю, после чего вы можете спокойно поручить Дедала мне.

– А Рейчел?

Гай пожал плечами:

– Полагаю, мы ее скоро обнаружим. Пока же нам с вами придется снова встретиться наедине, чтобы обменяться сведениями. Я сообщу, когда и где.

– Благодарю вас. – Сара встала. – Я знаю, что вы могли бы отослать меня, если бы захотели, или, несмотря на браслет, не разрешить мне приехать сюда.

– Что ж, возможно.

Сара в замешательстве потупилась.

В деревьях раздавалась тихая воркотня голубей, дрозды насвистывали свои веселые мелодии. Гай Деворан, который, кажется, больше не думал о ней, стоял, погрузившись в молчание, наклонив голову и закрыв глаза, как будто не замечая всех этих звуков.

Внезапно Саре показалось, что птицы пробудили древних духов леса, и глубокая тревога охватила ее, а боль и восторг любви без взаимности пронзили, словно рапира.

Она встала и, смахнув в руку крошки со стола, выбросила их в окно, а потом долго наблюдала за тремя лебедями, которые, выгнув шеи, важно плыли по тихой воде.

– Знаете, миссис Каллауэй, – сказал негромко Гай Деворан, – вы настоящее утешение для моей души.

Сара попыталась рассмеяться.

– Вот как? И почему же?

Гай прислонился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди; его темные глаза словно обжигали.