Усмехнувшись, Гай указал на тропинку, тянущуюся до самых холмов. Яркая белая полоска среди травы блестела, как снег.

Сара уронила шляпку, круто повернулась и побежала по белой дороге к морю, и Гай, подхватив шляпку, бросился за ней.

– Это же тропа Ольвен! – воскликнула Сара. – Смотрите, сколько здесь маргариток!

Гай снова усмехнулся:

– Я могу придумать более прозаическое объяснение, почему цветы растут только на этой тропе.

Сара сорвала цветок и поднесла его к лицу.

– Мне больше нравится думать, что здесь была богиня и что белые цветы выросли там, где прошли ее ноги.

– Я знал, что вам понравится. – Гай глубоко вздохнул. – Смотрите, лепестки уже начинают закрываться. Нам нужно идти.

– Что ж, пусть белый след Ольвен исчезнет в тайне ночи. – Сара встала и отряхнула руки. – Куда ведет эта тропа?

– Вниз, к берегу.

– Откуда вы все это знаете?

– У меня было для этого несколько дней. Деревня, мимо которой мы проехали, Стоунком, принадлежит теперь помещику, который живет далеко отсюда, но эта часть имения существовала со времен Завоевания.

– Завоевания? Вы имеете в виду Вильгельма Завоевателя?

– Вряд ли с тех пор кто-то еще вторгался в Англию. – Гай прищурился. – Разве что я проспал это событие.

Ее смех показался ему искренним и беспечным. О, как было бы просто обнять ее за талию, а потом опуститься вместе с ней на теплую траву и любить ее прямо здесь, на вершине утеса, на расстоянии вытянутой руки от неба!

Вместо этого Гай с поклоном подал ей шляпку, и Сара, кивнув, взяла ее.

Стайка чаек с криком пронеслась над утесом и рассыпалась над водой, заставив Сару повернуться и посмотреть на Ла-Манш.

– Можно мы спустимся здесь? – живо спросила она. – Я никогда не была на диком берегу.

Как и в предыдущий раз, Гай снова не смог отказать ей – такая мольба звучала в ее голосе.

– Тропа крутая и опасная, – напомнил он. – Вы позволите помочь вам?

Сара завязала свободным узлом ленты шляпки, и теперь шляпка висела у нее за спиной.

– Да, конечно.

Тропа оказалась сырой, скользкой, поэтому Гай осторожно, шаг за шагом вел ее к берегу.

Когда они добрались до Стоункомской пещеры, ветер прекратился; вокруг черные камни торчали из белого песка, как маленькие крепости. Ручей, текущий из долины позади них, образовал дельту из маленьких потоков. Далеко на горизонте солнце опускалось в море, посылая последние длинные лучи сквозь облака, и поток превратился в реку из золота и огня, перевитую волнами, похожими на спутанные волосы русалки.

– Как здесь красиво! – сказала Сара еле слышно. – Как красиво!

Она закусила губу. Казалось, слезы вот-вот потекут по ее лицу.

Ее реакция ошеломила Гая, и он, не говоря ни слова, обнял ее.

– Не нужно плакать, – прошептал он, – ведь это все го лишь море…

Гай поцеловал ее мокрое лицо, а потом нашел ее губы и с наслаждением ощутил их сладость. Прижавшись к нему, Сара ответила на его поцелуй с неподдельным пылом, как будто пытаясь найти в нем утешение от всех горестей жизни.

Гай отвел волосы с ее лица, обхватил ее голову обеими руками и снова поцеловал, а она приникла к нему, не прекращая поцелуя. Тогда он опустил ее на колени на все еще теплый песок, и всепоглощающее вожделение охватило его, как и неистовое, глубокое желание все исправить. Тем не менее, Гай понимал, что ничего не может предложить ей, кроме страданий.