– Оскорбить меня?

– А что бы они подумали, если бы я сказал, что мы собираемся уехать вместе? Будьте же разумной, дорогая!

Сара вскочила и отошла к камину.

– Да поняла я, поняла! Но это не значит, что мне не было больно.

Два шага – и он навис над ней.

– Наше расследование зашло в тупик. После того как я утвердился в моих подозрениях относительно контрабандистов, мне нужна свобода, чтобы идти по следу…

– И вы действительно решили, что я поеду в Бат? – Сара сердито посмотрела на него.

Он не дал ей договорить.

– Я послал объяснение в школу мисс Форси. Раз вы не поехали в Бат, значит, вы его не прочли. Но вы знаете, что я и один могу закончить наше расследование с большим успехом.

– О, я в этом уверена, – с горечью сказала Сара. – Но это мое расследование! Как вы посмели отстранить меня?! Я что – дитя малое?

– Я никого не отстранял и, разумеется, не считаю вас ребенком! Неужели вы не понимаете, почему мы не можем и дальше вести расследование вместе?

Лицо Сары залил румянец.

– И почему же?

– Потому! – Гай тяжело вздохнул. – Поймите же, я не могу забыть вас и не могу овладеть вами. Я пытаюсь оставить вас, но вы преследуете меня во сне и губите мои дни. Я не могу вдохнуть воздух, не почувствовав страсти к вам. Вы тащите меня на край бесчестья, и я отослал вас из Бакли не ради вас, а ради себя! Черт побери, почему вы не уехали сразу?

– Потому что я вас люблю! – Сара обхватила руками его лицо, притянула к себе и раскрыла губы.

В этот миг для Гая все потеряло значение. Он ощущал только ее, почти нагую, в его объятиях. Его руки скользили по изгибам ее талии, он мял ее пеньюар, ткань не мешала ему прикасаться к ней. Он искал новые изгибы – выпуклости ребер, мягкий округлый живот. Ее груди были как раз по размеру его ладоней.

Застонав, Сара поцеловала его, и он тут же разорвал шелк на ее теле.

Не прерывая поцелуя, они опустились на шезлонг. Сара развязала галстук Гая и сняла его. Затем она расстегнула пуговицы, сняла с него жилет и подтяжки. На мгновение ему пришлось подчиниться ее рукам, и пока она стягивала с него одежду и отбрасывала прочь, он все продолжал целовать ее.

Потом он запустил руки в ее волосы, и их губы снова встретились.

Гай посмотрел на Сару: она была хороша, как рассвет, лицо ее сверкало от радости; она, словно посмеиваясь, пела беспечную песнь сирены.

Внезапно ласточка пронеслась мимо, и Сара, уклонившись, рассмеялась. Она хотела его и лежала, раскинув ноги, готовая принять его.

И она сказала, что любит его.

Он тоже был готов овладеть ею прямо здесь, в столовой Миракл.

– Нет! – Это слово причинило Гаю истинное страдание. – Нет. Сара! Не таким образом!

Она отвела глаза от мечущейся птицы и посмотрела на него; смех ее замер, как будто Гай задушил его, хотя она все еще смотрела на него так, словно была готова простить даже это.

Он подобрал разорванную одежду и прикрыл ее грудь.

Ласточка примостилась на люстре, ее длинный заостренный хвост был нацелен в сердце Сары как стрела.

– Я хочу вас. Я хочу этого. Больше меня ничто не заботит, – тихо проговорила Сара.

Но Гай остался непреклонен; он подобрал разбросанную одежду, накинул на плечи Сары свою рубашку и, свернув жилет, положил его, как подушку, под ее босые ноги. Шлепанцы ее давно уже упали на пол.

– Вы не все знаете, – печально сказал он.

Ласточка снова принялась летать по комнате, и Гай замахал руками, пытаясь выгнать ее. Наконец ласточка, найдя полукруглое окно, вылетела на простор.

Сара надела на себя рубашку Гая, чтобы прикрыть наготу, и подтянула колени к подбородку.