Ласточка снова принялась летать по комнате, и Гай замахал руками, пытаясь выгнать ее. Наконец ласточка, найдя полукруглое окно, вылетела на простор.

Сара надела на себя рубашку Гая, чтобы прикрыть наготу, и подтянула колени к подбородку. В глазах ее была опустошенность, и все же она решила не поддаваться малодушию.

– Мою добродетель спасла птичка, – сухо сказала она, – и теперь не знаю, радоваться мне или печалиться…

Глава 13

Сердце Сары гулко билось, тело горело и ныло. Ярость, печаль и боль охватили ее.

Гай пошел к дверям – самый красивый мужчина из всех, каких ей когда-либо доводилось видеть, стройный, крепкий, ладный. Его темные волосы рассыпались, когда он наклонился, чтобы оторвать кусок кружева, зацепившийся за шпору, под гладкой, как бронза, кожей заиграли мускулы.

Если она когда-нибудь задавалась вопросом об истинной природе желания, то теперь у нее был бы ответ. Она отдала бы все, что угодно, лишь бы с наслаждением почувствовать, как он входит в нее, просила бы милостыню на улицах до конца дней своих, лишь бы познать каждой клеточкой тела высшую точку этого пьянящего соприкосновения – грудь к животу. Внезапно Гай повернулся к ней.

– Я люблю вас. – Его глаза наполнились печалью. – Но это нехорошо.

– Потому что вы уже любите другую?

– Нет никакой другой.

– Но леди Райдерборн думает…

– Миракл? Что она вам наговорила?

– Она была вашей первой любовницей. Это правда?

– Да, хотя с тех пор мы не более чем друзья.

– Но вы знали других женщин. Миракл считает, что вы по-настоящему любили ту леди, с которой жили прошлой весной, и все еще грустите о ее потере.

Странная ирония блеснула в его взгляде, и это напомнило Саре о выражении, которое она когда-то видела на лице святого Себастьяна, привязанного к дереву и пронзенного стрелами. Мученик, изображенный на полотне, смеялся над смертью.

– Возможно, когда-то мне казалось, что я ее люблю, но теперь я так не думаю.

– Вы все еще чувствуете себя связанным с этой леди?

– Не так, как вы думаете. – Гай подошел к окну и распахнул его, как будто ему стало жарко.

– Мы с вами никогда не встречались до того дня в книжной лавке, так что если ваши тайны включают в себя прошлогоднюю любовницу, почему это может причинить мне боль?

– Потому что любовь не может основываться на лжи.

– Не понимаю, – сказала Сара. – Я вас люблю; какая разница, причинит ли мне боль то, чего я не знаю.

– Вы правы. – Гай стремительно заходил по комнате, тень и свет попеременно блестели на его голых плечах. – Вам так или иначе будет больно.

Он остановился у статуи Афродиты: незрячие каменке глаза богини смотрели в сторону далекого моря. Сара вздохнула.

– После всего, что было у нас с вами, – дрожащим голосом сказала она, – каждое мгновение колебаний только еще больше разрывает мое сердце. Как бы вы ни боялись, что ваши слова могут причинить мне боль, вы должны рассказать мне все.

Гай прислонился к стене и уставился в потолок, словно не мог смотреть на Сару.

– Поверьте, в любом случае у нас нет будущего, но если я скажу правду сейчас, вам будет гораздо больнее. Поймите же, это сделка с дьяволом!

Отчаявшись уговорить Гая, Сара встала и подошла к двери. Его батистовая рубашка доходила ей почти до колен, и из-под нее выглядывали длинные куски рваного шелка.

– Но и вы тоже поймите, – решительно сказала она, – если бы мне пришлось уехать отсюда, не узнав эту тайну, я бы заблудилась в лабиринте сомнений и сознания собственной вины.