Гай хотел без слов показать, как любит ее, какое отчаянное желание она у него вызывает, поэтому, не дав Саре заговорить, он поцеловал мягкие полуоткрытые губы, а потом провел губами по ее гладким рукам цвета сливок.

Его сердце исполнилось благоговения, он медлил на выпуклостях и впадинах, восхищался очертаниями ее бедер и грудей. Соски ее, бледно-розовые, как бы припудренные, темнели и сморщивались от нежных прикосновений его языка, а волосы там, где сходились ноги, пламенели так же ярко, как и волосы на голове.

Гай стал языком исследовать влажные складки, и Сара, ахнув, учащенно задышала; тем не менее, она продолжала лежать на спине, позволяя ему делать это. Гай доставлял ей удовольствие таким образом, пока ее дыхание не стало прерывистым; она вскрикнула, и тогда он, сильный и торжествующий, стал ласкать ее и ласкал, пока птицы не возвестили о наступлении дня. Тогда, не обращая внимания на солнце, Гай снова уснул, не выпуская Сару из своих объятий.

Когда он открыл глаза, вся комната казалась серой и дождь стучал в окно. Сара сидела на кровати, поджав колени к подбородку и укрыв ноги одеялом, смотрела на мокрое стекло, по которому стекали извилистые струйки дождя. Волосы падали ей на плечи. В тусклом свете они приобрели янтарный оттенок.

– Дождь, – просто сказала она.

Протянув руку, Гай намотал на палец длинную янтарную прядь, и его снова охватило возбуждение. Он чуть не засмеялся от радостного предвкушения новых наслаждений.

– Увы, рассвет давал нам ложные обещания. Ну и пусть! На день нашей свадьбы я закажу солнечную погоду, а теперь даже дождь кажется мне благословением. Я люблю тебя, милая. Господи, как же я люблю тебя!

Продолжая молчать, Сара положила голову на сложенные руки, а когда Гай осторожно потянул за длинную прядь долго не поворачивала голову. Когда же она наконец повернулась, лицо ее выглядело строго, глаза суровыми. Что это было? Сознание своей вины? Боль?

Поняв, что сейчас он от нее ничего не добьется, Гай встал и, подойдя к умывальнику, бросил себе в лицо и на голову пригоршню холодной воды, а потом вытер волосы полотенцем. В этот момент его желание словно умерло.

Сара посмотрела на него, и глаза ее потемнели; потом она отвернулась и собрала волосы в пучок.

– Давайте скажем правду. – Голос ее звучал почти обреченно. – Признаюсь, что пришла к вам именно за тем, что случилось ночью, однако я никогда не собиралась выходить за вас замуж.

– Но ведь вы согласились!

– Я согласилась с тем, что я вас хочу… хочу вашего тела, вот и все. Но выйти за вас было бы откровенным безумием!

Боль Гая превратилась в ярость, которая теперь шумела в его крови. Но был ли он на самом деле рассержен? Вряд ли. Скорее огорчен и смущен.

– Сара, ради Бога! Мы должны условиться о свадьбе прямо сейчас. Не забывайте: у вас, возможно, будет ребенок.

Сара отвернулась и покачала головой.

– Вам нельзя рисковать! – Гай постарался говорить как можно мягче. – Я вас люблю и хочу жениться на вас.

– Нет. – Сара подняла голову. – Ребенка не будет.

– У вас начались месячные?

– Нет, не в этом дело.

– Тогда в чем же?

Румянец разлился по ее лицу.

– Когда я вышла замуж, миссис Мэнсард решила, что будет благоразумней, если я подожду обзаводиться детьми. Пока все не уладится, сказала она. Возможно, она уже тогда предполагала, что Джону недолго осталось жить, и не хотела, чтобы я осталась вдовой, которая вынуждена одна растить ребенка. Вот она и показала мне, как пользоваться маленькой губкой с уксусом, и…

– Вы предохранились?

– Конечно. Видите, я не совсем безумна.