– Ничего, переживешь.

С этими словами я спрыгнула на землю и побежала прочь. В дом я влетела, улыбаясь от уха до уха. Папа что то помешивал в кастрюльке.

– У тебя, Морин, вид как у кошки, которой сливок дали.

– Представляешь, папа, он со мной говорил!

– Кто с тобой говорил?

– Соседский мальчик, да, Морин? – догадалась Бренда.

– Он самый.

– И теперь он твой жених?

– Пока нет, но это дело времени. Мы поженимся и будем жить долго и счастливо.

– Как Золушка и Принц?

– Вот именно.

– А можно я на твоей свадьбе буду подружкой невесты?

– Конечно, Бренда!

– Кем же я тогда буду? – спросил папа.

– Подружкой невесты номер два, – улыбнулась я.

– Э, нет! Я, лопаясь от гордости, поведу тебя к алтарю, доченька моя дорогая.

– Честно, папа?

– Честно пречестно.

И вдруг вся моя радость улетучилась. Папа сел рядом со мной:

– Что не так, родная?

– Я обидела Нельсона.

– Кто такой Нельсон?

– Это друг Джека. Я его обзывала.

– И он заплакал? – встревожилась Бренда.

– Нет, но все равно…

– Это хорошо, что не заплакал, – рассудила Бренда.

– Почему ты обидела Нельсона, Морин? – спросил папа.

Я пожала плечами:

– Сама не знаю.

Это была неправда. Все я знала. Мне хотелось порисоваться перед Джеком, явиться остроумной и находчивой, чтоб не думал, будто я какая нибудь глупая надоеда. Но я не придумала ничего лучше, чем обидеть при Джеке его самого близкого друга, и вот мне расплата – стыд взамен радости. Вовсе я не остроумная и находчивая, а просто злая. Тем вечером, уже в постели, я думала про Джека – до чего он красивый, и какой у него приятный голос, и какая чудесная улыбка. Я старалась вспомнить каждую мелочь, и у меня почти получилось. Но вдруг, когда я уже проваливалась в сон, меня словно толкнули – перед глазами очень явственно возникло несчастное, обиженное лицо Нельсона, в ушах зазвучало: «Своего ума у тебя нету» и «Зато не попка дурак». И образ Джека рассыпался, и восстановить его в памяти я не сумела.

Глава десятая

Виноватая перед Нельсоном, я с тех пор всячески выказывала ему дружелюбие. Догадалась, что Джек дорог Нельсону не меньше, чем мне. Одной из любимых забав у мальчиков была игра в шарики. Иногда они делали нам с Брендой одолжение – разрешали тоже поиграть. У нас шариков не было, и Нельсон уступал мне свои, причем самые красивые, и учил меня правилам игры. Чем больше я с ним общалась, тем больше убеждалась, что он очень хороший. Нет, конечно, до Джека ему далеко, с Джеком вообще никто не сравнится, но Нельсон добрый и не затаил на меня обиду, что, без сомнения, сделал бы любой другой мальчишка. Придя в церковь, я ставила две свечки – как и раньше, за песика, раздавленного лошадью молочника, а теперь еще и за Нельсона. Джек был у нас заводилой, мы с Нельсоном ему в рот глядели. Моника тоже прониклась к Нельсону. Мне даже стало казаться, что Нельсон ей больше по сердцу, чем Джек. Может, они с Моникой поженятся, когда вырастут. Это было бы здорово – я и Джек, Моника и Нельсон, мы бы поселились в одном доме и дружили бы всю жизнь.

Выяснилось, что Джек и Нельсон – ровесники и они всего на год старше нас с Моникой, а я то думала, Джеку больше лет. Ни у того ни у другого не было ни братьев, ни сестер – наверно, поэтому они и подружились. Нельсон однажды сказал, что Джек ему все равно что родной брат. Меня досада взяла. Впрочем, узнав Нельсона поближе, я перестала ревновать.

Интересно, думала я, сколько у нас с Джеком родится детей? Моника говорила, ей хочется двоих – мальчика и девочку и чтобы мальчик непременно был старшим.