|
Я заранее выбрала имя для дочери – Маргарет Роуз, в честь принцессы, которая только только появилась на свет. А Моника сказала, что свою дочь назовет Элизабет Александра Мария – ведь если выбирать из двух принцесс , то, конечно, старшая куда предпочтительнее. Я помалкивала, а про себя прикидывала: нет, такое громоздкое имя хорошо только для особы королевских кровей. Живешь ты, к примеру, во дворце, у тебя полно слуг, нарядных платьев и прочего – пожалуйста, зовись на здоровье Элизабет Александрой Марией. А вот если твой дом в Качельном тупике, с этаким имечком тебя засмеют. Да что там, его и не выговорит никто. Вот так притязания, оказывается, у нашей Моники! Это словечко – «притязания» – я подцепила у лавочника. Очень оно мне нравилось. Лавочник, мистер Чу, употребил его по отношению к одной нашей соседке: вот, мол, притязания у дамочки – курорт Брайтон ей негож, она отдыхает исключительно на острове Уайт.
Имена то мы своим будущим детям выбирали, а вот как эти самые дети получаются, у нас с Моникой не было ни малейшего понятия. Одна девочка из нашего класса, Ширли Грин, утверждала, что малышей приносит аист. Едва ли, думали мы: уж наверное, мы бы хоть разок заметили над пирсом аиста с младенцем в клюве. И тогда обязательно сообщили бы полисмену. Руфь Уоткинс располагала другими сведениями – будто бы детей в больнице раздает сиделка, причем они у нее расфасованы по черным мешкам. Допустим. Тогда как бедняжки умудряются не задохнуться? По версии Кристины Уорд, чтобы забеременеть, достаточно поцеловаться с мальчиком. Чушь! Если бы так, за Джули Бакстер бегал бы уже целый выводок малышей. Впрочем, рассудили мы с Моникой, без мальчиков тут все же не обходится. Вопрос: каким именно образом они причастны к деторождению? Спрашивать святых сестер бесполезно – что они могут знать, они ведь сами бездетные! Даже сестра Мэри Бенедикт, которая с виду точь в точь артистка, – и та явно не знает. Оставалось строить догадки. – Ты бы, Морин, спросила своего папу, – однажды посоветовала Моника. – Он бы тебе врать не стал. А ведь это дело, подумала я: папа всегда правдиво отвечает на любые мои вопросы. И вот я дождалась дня, когда мы с папой и Брендой пошли на прогулку. Собралась с духом и выпалила: – Папа, скажи, откуда берутся дети? Папа как раз курил. От моего вопроса он неудачно вдохнул дым и жестоко закашлялся. Я даже испугалась, что он вовсе задохнется. – Кто кто берется, Морин? – наконец вымучил папа. – Дети. Младенцы. Папа поскреб в затылке, и волосы у него стали дыбом – он забыл про маргариновую смазку. – Видишь ли… – Я знаю про младенцев! – заявила вдруг Бренда. – Ты? Не может быть! – А вот и может. – Ну и откуда они берутся? – Сестра Мэри Бенедикт говорит, что детей посылает сам Господь, потому что они – Его благодать. Сестра Мэри Бенедикт наверняка знает, она же Господу Богу – жена. Папа выдохнул с облегчением: – Это истинная правда, доченька. А меня объяснение Бренды не удовлетворило. Господь посылает, ха! Нет, здесь всё куда сложнее. И я непременно выясню что да как. – Ладно, Бренда, допустим, ты права. Но ведь как то же младенец попадает к маме в животик? – Бог вдувает его через соломинку, – не моргнув глазом, выдала Бренда. – Глупости, – отрезала я. – Ничего не глупости. Верно, папа? – Кто тебе это сказал, милая? Бренда прикусила губу: – Не знаю. – Потому что это чепуха, – объявила я. Бренда не сдавалась: – Ну а как, по твоему, они в животик попадают? Как? – Я пытаюсь выяснить. Уже давно выяснила бы, если б ты хоть на минутку закрыла рот. |
