— Это очень хорошие люди, — промямлила Диана, сама прекрасно понимая, насколько банально это прозвучало. — Дело ведь не только в том, что они будут думать обо мне, а как я буду относиться к себе сама. Ты ведь всегда учил меня, что самое важное — это всегда соответствовать заданным себе стандартам.

Строгая линия его бровей разгладилась.

— Что ж, это справедливо. И сколько времени, как ты думаешь, тебе понадобится, чтобы сохранить доброе мнение о собственной персоне?

— Несколько дней… Может, неделя.

— Это полный абсурд, Диана! На тебе лежат и другие обязанности, включая отличную работу и карьеру, которую ты подрываешь столь долгим отсутствием. Я объяснил ситуацию Хоуарду. Он — само понимание, но ты не можешь рассчитывать, что он будет работать за тебя бесконечно. Есть дела, где…

Он прервался, потому что появился официант с заказанными ими блюдами. Диана между тем решила, что сейчас не время объявлять ему, что она, возможно, уже никогда не вернется к «отличной работе» в юридической фирме, куда ее приняли во многом благодаря его влиянию. Как только официант отошел от их стола, она сказала:

— Если он — само понимание, придется ему потерпеть еще немного. Я не могу сбежать оттуда, вильнув хвостом, как хитрая лисица.

— Никто и не говорит, что ты должна так поступить. Но ради твоего же блага ты должна как можно скорее все забыть. Теперь, когда все кончено…

— Как ты можешь так говорить?! — нарастающая нота нетерпения в его голосе вызвала в ней ответную вспышку. — Мы до сих пор ничего не знаем, папа! Я приехала сюда, чтобы найти Брэда. Я не нашла его. Мне не удалось узнать ничего нового в сравнении с тем, что мне было известно три недели назад.

— Пожалуйста, не так громко. На нас уже смотрят. — Он подождал, чтобы она успокоилась, и продолжал: — Он мертв. Теперь ты готова с этим смириться?

— Я… Да.

— Тогда ты узнала самое важное. А найти его… это вопрос времени. Я намереваюсь, само собой, организовать поиски его тела. Полиции придется взяться за дело как следует, оснований для этого у них теперь достаточно. Я найму еще людей им в помощь, если возникнет такая необходимость. Возможно, обыск на квартире у этого мерзавца даст направление поискам. Не исключено, что он рассказал обо всем кому-нибудь из приятелей.

При этом он поглощал пищу с завидным аппетитом. Диана лишь перебирала креветки и кусочки крабов в своей тарелке.

— Хорошо.

Отец положил вилку.

— Послушай, дорогая моя, я понимаю, что здешняя кухня оставляет желать много лучшего, но попробуй все же съесть что-нибудь.

Доброта в его голосе действовала более деморализующе, чем сердитые нотки, а его следующая фраза пробила огромную брешь в ее оборонительных порядках.

— Если я говорил с тобой тоном диктатора, то только потому, что я слишком желаю тебе счастья. Ты — это все, что у меня теперь осталось.

В ответ она лишь посмотрела на него взглядом, затуманенным слезами. Она думала, что это ему не понравится — показывать свои эмоции на публике было в его глазах дурным тоном, но он только улыбнулся ей.

— Я выражаюсь банально, согласен, но в данном случае это простая констатация факта. У меня нет другой женщины, Диана. Никого, кто был бы мне дорог. И мне не хотелось бы повторить ту же ошибку, что я допустил с Брэдом. Оставайся здесь сколько хочешь, делай, что считаешь нужным. Я во всем буду тебя поддерживать… — Он сделал небольшую паузу и спросил: — Ты ведь… У тебя ведь ничего серьезного с тем молодым человеком?

— Каким молодым человеком? — спросила Диана.