– И работы Лайзы.

– Не знаю никакой Лайзы. Там материалы, относящиеся к работе Хезер.

– Вы придираетесь к словам. Куда его поставить?

– Поставьте туда, откуда взяли.

Агенты переглянулись и стали спускаться с крыльца к задней двери. Мика последовал за ними, потом остановился. Его поразили две фразы. Его собственные слова: «Не знаю никакой Лайзы. Там материалы, относящиеся к работе Хезер». И ответ агента: «Вы придираетесь к словам».

– Я Хезер Малоун, – настаивала Хезер во время их первой встречи в здании суда.

У него возникло непреодолимое желание выяснить, что же находится в том рюкзаке.

Мика стоял не двигаясь, руки в боки, пока агенты не уехали. Он уже собирался направиться к поленнице, где лежал рюкзак, но в этот момент подъехала еще одна машина. Камилла Сэвидж опустила стекло, оглянулась на удалявшуюся машину и поинтересовалась:

– Все в порядке?

– Они вернули компьютер. Боюсь, они стерли всю информацию, которая там была, – проворчал он.

Камилла показала ему стопку дискет:

– Я могу все восстановить. И помочь тебе с бухгалтерией.

– Я справлюсь сам.

– Каким образом?

– Справлюсь, – повторил он как можно вежливее, сдерживая охватившее его нетерпение. – Поговорим об этом в другой раз. Мне нужно работать.

– Мика, ну почему ты не хочешь, чтобы я помогла тебе? У меня сейчас есть время.

– Ты можешь вызволить Хезер из тюрьмы? – резко бросил он ей в ответ. – Ты можешь доказать, что она не Лайза? Ты можешь объяснить Мисси и Стар, почему человек, который говорит, что любит их, так много от них скрывает? Ты можешь объяснить это мне? Камилла, я ничего не понимаю. Мы так хорошо жили с Хезер. Как бы мне хотелось, чтобы все сейчас было по-прежнему!

Увидев ее лицо, Мика пожалел, что сорвался. Но он уже просто не мог сдерживать чувства. У него столько накопилось на душе, что казалось, весь этот кошмар продолжается не каких-то несколько дней, а целые годы. Почувствовав, что у него нет сил продолжать этот разговор и даже просто думать о Хезер, он молча развернулся и ушел – надо было устанавливать отводные трубки для сбора сока.

Поппи остановила машину около церкви. Ее торжественный белый шпиль сиял на фоне голубого неба. Полюбовавшись этой картиной, она завела двигатель и свернула на узкую дорожку, которая шла через городское кладбище. Поднявшись на очередной пригорок, она заглушила двигатель. Ее взгляд скользнул по гранитным надгробным плитам и застыл на простой плите, которая выглядела как-то особенно одиноко. Перри Уокер погиб молодым, поэтому вокруг было много места для его родственников.

Даже сейчас, спустя столько лет, она ощущала постоянное беспокойство в душе, желание стереть из памяти этот страшный эпизод. Но она не могла отвести взгляда от надгробной плиты, от выбитой на ней надписи. Ей казалось, будто кто-то хотел, чтобы она прочитала эту надпись, вспомнила и снова испытала чувство вины… Да, она хотела убежать от всего этого. Но еще больше ей хотелось бы поговорить с Перри.

Но мысль о том, что ей надо сказать что-то человеку, которого уже нет в живых, повергла ее в ужас. Она рванула с места. Могила осталась позади. Поппи выехала с кладбища. Но это вовсе не означало, что на этом все для нее закончилось.

У Гриффина не возникло никаких проблем с пропуском в тюрьму. Касси обо всем договорилась по телефону. Поэтому ему не только разрешили свидание, но и выделили отдельную комнату, где обычно клиенты встречаются с адвокатами. Когда дверь открылась и охранники ввели Хезер, он протянул ей руку:

– Я Гриффин Хьюз, друг Поппи.