В общем, грузовики заблокировали, и приезжие, которые оказались беженцами из Костромы и двигались на север, людьми были нервными и кинулись в драку. Итог: битва за припасы под памятником. Много шума, выбитые зубы и сломанные носы. Никто никого жалеть не собирался, а участкового не видать. Посмотрев на это со стороны, мы с Трофимычем проехали дальше и остановились возле двора его крестника, трудяги Евгения.

Хозяин встретил нас без радости и сразу стал жаловаться на жизнь. Денег нет. Всё плохо. Чума. Приезжие магазины опустошили, но он драться не пойдёт, потому что детей не хочет без кормильца оставлять. А фермер, у которого Евгений работал, задерживает выплату зарплаты. И машина, старая «шестёрка», сломалась. На что Трофимыч отреагировал спокойно и предложил крестнику перебираться к нему. Дома пустые есть, а лес прокормит.

Евгений задумался и покосился на детей, двух мальчишек, которые спокойно возились в песочнице. А потом сказал, что подумает. И только после этого поинтересовался, кто я такой и зачем мы приехали.

Трофимыч, надо отдать ему должное, мозги не пропил, поэтому говорил с Евгением конкретно и давил его сразу, пока не опомнился. Есть люди с деньгами. Они готовы ими поделиться, но крестник должен подсуетиться и быстро добыть сорок литров дизтоплива. Даём четыре цены. На что Евгений отреагировал мгновенно и сказал, что дизелька имеется. Фермер зарплату не платит, кулак проклятый, и он украл у него сто литров. Мелочь, а приятно. И ещё у него есть запасные канистры.

Вопрос решился, и мы, спрятав канистры под сеном, чтобы не привлекать внимание местных, отправились обратно в лес. А Евгений, который в последний момент сообразил, что сильно продешевил, стоял и думал, догнать нас или не надо.

Драка в центре к тому моменту прекратилась, и приезжие, крепко наваляв коренным обитателям и пару раз выстрелив в воздух из «сайги», поспешили убраться. Наблюдая за поселковыми жителями, я понял, что следующих мигрантов, вчерашних соотечественников, в этом месте встретят плохо. Могут ограбить и даже убить. Разумеется, если они окажутся слабее.

В лесу было спокойно, вся суета осталась позади, и только тогда я немного расслабился. А Трофимыч, с которым мы быстро нашли общий язык, предложил:

— Слышь, Ваньш, а ты скажи дядьке, что не надо никуда ехать. Оставайтесь с нами. Времечко-то лихое, сам всё видел, человек человеку уже не брат, а волк. Как в старые времена.

«Эх, ты даже не представляешь, дед, что я успел увидеть!» — промелькнула у меня мысль, и я спросил:

— И что мы у вас делать будем?

Его ответ был коротким и лаконичным:

— Жить.

— За счёт леса и огорода, как ты крестнику предлагал?

— Да.

— Оно-то, конечно, лес укроет. Тут ты прав, Трофимыч. Да только людишки и сюда доберутся, болезнь притянут. Я в этом уверен.

— А мы ещё дальше уйдём. Есть в лесу такие места, о которых даже коренные жители не знают. Если останетесь с нами, я покажу. Там болото, а на нём остров. Спрячемся, и никто не найдёт. А когда всё уляжется, то выйдем, и богатства окрестные нашими станут. Честно говоря, жалею, что мне не двадцать лет. Так бы развернулся… Раньше тоже молодость вспоминал, но теперь особенно. Ведь это всё можно перекроить, жить иначе. Да чего говорить? Я бы королём стал. Или князем каким.

— Феодалом, короче, — усмехнулся я.

— Верно, — согласился он. — Но я уже не стану, старый, и здоровье не то, а ты сможешь.

«Непростой дед, и фантазии у него вполне реалистичные», — подумал я, наблюдая за Трофимычем, и решил отмолчаться.