– Из того самого стихотворения, которое вы переписали и дали мисс Теннисон, – добавил Себастьян.

Француз сглотнул, дернув кадыком. На подпаленной солнцем коже заблестела испарина.

– Вы нашли его, да?

– Леди Девлин нашла.

– А как догадались, что стихи от меня?

– Почерк совпадал с пометками на переводе новеллы «Леди Шалот».

– Ах, да. Конечно.

Собеседники вышли из толпы зрителей и свернули на дорожку, которая вилась к простиравшимся на север холмам. Пес побежал вперед, довольно высунув язык и помахивая хвостом.

– Надеюсь, вы не собираетесь оскорблять мои умственные способности, пытаясь и дальше отрицать правду, – обронил виконт.

Лейтенант покачал головой, устремив глаза на стадо коров, мирно пасущихся на тучном, прогретом солнцем пастбище. Росшие в верхней части склона каштаны поникли в безветренном зное, их неподвижные кроны яркими мазками зеленели на ослепительно ясной, незабудковой лазури неба.

– Хотите правду, милорд? Правда в том, что я влюбился в Габриель с первого взгляда. Сидел в читальном зале музея, просматривая какие-то древние рукописи,  просто случайно поднял глаза и увидел ее. Она стояла под высокими окнами, ожидая пока служитель передаст ей нужную книгу, и я… пропал.

– Мисс Теннисон отвечала вам взаимностью?

Собеседник странно улыбнулся:

– Она не полюбила меня сразу же, если вы об этом. Но мы быстро стали хорошими друзьями. Гуляли вместе в музейном парке и увлеченно спорили о разных воззрениях на любовь в двух частях «Романа о  Розе» или о достоверности различных средневековых хроник. Знаете, я на несколько лет младше Габриель. Она поддразнивала меня из-за этого, называла мальчишкой. Будь я ее сверстником или постарше, подозреваю, она бы никогда не позволила нашим отношениям развиваться так, как это случилось. Но со мной она чувствовала себя… в безопасности, а позже призналась, что влюбилась, прежде чем осознала, что с ней происходит.  

– Вы просили мисс Теннисон стать вашей женой?

– Как я мог? В моем-то положении военнопленного? Видите отметку? – указал Арсено на мильный столбик в траве у дороги. – По условиям освобождения под честное слово мне запрещено выходить дальше. 

– Тем не менее вы отважились на это, когда  отправились с Габриель на Кэмлит-Моут.  

Девлин ожидал, что француз снова начнет отнекиваться. Но тот только равнодушно пожал плечами:

– Иногда… иногда мужчины поддаются безумным порывам, вероятно, от отчаяния, разочарования и какой-то глупой бравады. Но… как я мог просить Габриель выйти за меня? Как просить кого-то разделить с тобой столь скудный удел, может статься, до конца своих дней?

– И все же некоторые условно освобожденные французские офицеры вступают в брак в Англии. 

– Да. Но не с такими женщинами, как Габриель Теннисон. Я слишком сильно любил ее, чтобы предлагать жизнь на чердаке.

– Разве у нее не было собственных средств?

– Боже милостивый, – резко повернулся к виконту Арсено. – Даже если бы и были, за кого вы меня принимаете?

– Вы оказались бы далеко не первым мужчиной, живущим на доходы жены.

– Я вам не охотник за приданым!

– А я этого и не утверждал. – Девлин вгляделся в напряженные мальчишеские черты и повторил вопрос: – Так вы просили мисс Теннисон выйти за вас?

– Нет.

Арсено отвернулся и проводил  взглядом пса, который, уткнувшись носом в землю и высоко задрав хвост, дошел по какому-то притягательному следу до колючего края живой изгороди, затем сел и гавкнул с разочарованием и досадой. 

– По-моему, лейтенант, вы продолжаете мне лгать.