— Хельвен, — осторожно прошептал он, — Хельвен, посмотри на меня.

Глаза женщины открылись. Она смотрела сквозь слезы, и во взоре еще светилось остывающее пламя страсти.

— Прости, я не собирался заходить так далеко…

Хельвен прикрыла ему губы ладонью.

— Ничего страшного, — хриплым шепотом откликнулась она. — Это должно было случиться, и я знала, что я делаю.

— Значит, в этот раз не будешь на меня сердиться? — спросил Адам, снова вспоминая, как после его поцелуя Хельвен вырвалась и убежала.

Хельвен прижалась ртом к губам Адама в долгом сладостном поцелуе.

— Сержусь только на себя. Все завершилось так быстро, что я не успела испытать полное наслаждение.

Адам посмотрел на тело Хельвен, растревоженное и возбужденное случившимся, и больше всего его поразило неприкрытое чувственное выражение на ее лице, ясно говорившее, что ей хочется большего.

— Тебя беспокоит моя откровенность? — Она стрельнула в него дразнящим взглядом.

— Беспокоит? — Адам на несколько мгновений задумался, потом усмехнулся. — Пожалуй, да, беспокоит, и даже очень. Но я вовсе не против такого беспокойства. Ради бога, можешь быть всегда такой же откровенной! — Теперь уже в его взгляде дразнящее выражение сменилось серьезным, когда Адам приподнялся. Однако он не стал искать свою одежду, а просто вытянулся рядом и принялся накручивать на палец прядь ее волос. В постели было тепло от разогретых недавней страстью тел, а меховые покрывала и пуховая перина делали ложе таким мягким и уютным, каким, наверное, должно быть место отдыха в раю. В комнате царила тишина, нарушаемая только дыханием, легким потрескиванием остывающего в жаровне угля и редкими шипящими звуками, доносящимися от масляного светильника. За стенами злобно завывала непогода, царапая ледяными пальцами ставни и угрожая нарушить покой и уют, неожиданно дарованный двоим.

— Хельвен, ты бы согласилась стать моей женой, если бы я сделал тебе предложение? — Адам произнес это спокойно и нежно, стараясь не испугать ее.

— Я думала, Генрих предложит тебе на выбор нескольких богатых наследниц. Сегодня утром мне об этом рассказал Роберт Глочестерский. — Глаза женщины смотрели теперь более серьезно, восторг испытанных ощущений постепенно остывал.

— Он так и сделал, а я отказался. Вместо этого попросил разрешения жениться на тебе, и он согласился.

— Да что это ты такое говоришь? — Прядь волос вырвалась из пальцев Адама, когда Хельвен, приподнявшись на локте, недоуменно уставилась на него.

— То, что сказал. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Выслушай меня, Хельвен… — Хельвен села на постели, и Адам с тревогой протянул к ней руку. В глазах заплескался прежний страх.

— А тебе не пришло в голову сначала спросить у меня! — воскликнула Хельвен. Грубая шерсть скомканной туники Адама больно уколола кожу, и она резким движением вытащила мужскую одежду из-под себя и бросила владельцу.

— Вот я и спрашиваю. Ты не станешь отрицать, что хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.