Ее румянец усилился.

– Знаю.

– Тогда в чем проблема?

Ну почему он все время с ней спорит? Это, черт возьми, плохая идея. Ему впору заклеить рот пластырем.

Лиз сделала глубокий вдох, отчего ее тонкая футболка чувственно натянулась на груди.

– Я вижу сны о тебе.

– Сны обо мне?! – Ого, это уже интересно.

– Да, с того самого раза.

– Эротические, я надеюсь? – Джошуа задал этот вопрос специально, чтобы поддеть ее, и, судя по тому, как Лиз на него посмотрела, маневр удался. – Не вижу никакой проблемы. Это всего лишь сны, – добавил он, чтобы довершить эффект.

– После прошлой ночи ситуация рискует осложниться, – едва слышно проговорила Лиз.

– Ну и что? – Джошуа нравилось осознание того, что она испытывала те же муки, что и он.

Лиз гневно воззрилась на него:

– Ты что, не понимаешь, что эти сны тревожат меня?

– Нет.

Она нервно заправила за уши светлые локоны, а ее светло-карие глаза позеленели от гнева.

– Я просыпаюсь в обнимку с подушкой.

Джошуа изогнул бровь. Маленькие ручки Лиз сжались в кулачки.

– Я умру от стыда, если вместо подушки, обнаружу в своих объятиях тебя.

– Я бы не стал возражать против такого поворота событий.

Лиз была на грани срыва.

– А я стала бы.

– Сегодня ты не возражала против того, чтобы я обнимал тебя возле машины.

– Это другое дело.

– Ты не возражала и против того, чтобы я обнимал тебя прошлой ночью.

Лиз побледнела.

Джошуа вздохнул. Хватит дразнить ее.

– Я не окажусь у тебя между ног, если ты вдруг случайно обнимешь меня ночью вместо подушки. – Он уже хотел добавить, что вовсе не собирался ложиться с ней в одну постель, но Лиз вдруг отвернулась и обхватила себя руками.

– Меня волнует не это.

Джошуа молчал, ожидая продолжения: что же заставляет Лиз чувствовать себя такой уязвимой?

Когда она вновь посмотрела на Джошуа, на лице у нее было какое-то загнанное выражение.

– Вдруг я захочу дотронуться до тебя так, как я это делаю в своих снах?

От одной только мысли об этом его пенис напрягся и начал пульсировать. Расширившиеся зрачки Лиз ясно свидетельствовали о том, куда она смотрит.

– Спокойной ночи.

– Я не собираюсь ничего с этим делать.

– Хорошо. – И голос Лиз звучал не слишком уверенно, и Джошуа не мог понять, в ком она сомневается: в себе или в нем.

Ее учащенное дыхание и явный интерес к бугорку на его трусах усложняли задачу Джошуа. Однако в голове продолжал звучать предательский голосок сестры, повторяющий, что это не просто работа, а личное дело.

Проклятие.

– Мне приятно, что ты видишь сны обо мне.

– Правда?

– Да. – Она хотя бы мучается так же, как и он.

– Почему?

– Потому что я тоже вижу сны о тебе.

– В таком случае ты понимаешь, почему мне лучше спать на полу.

– Нет. – Неудовлетворенное желание начинало доставлять Джошуа физическую боль. Как можно сравнить эти муки с каким-то там жестким матрацем?

Лиз нахмурилась:

– А ты знаешь, что ты очень упрямый?

– Мне тридцать четыре года, и меня уже не переделаешь.

– Да уж.

– Ложись в постель, Лиз.

– Лягу, когда буду готова.

– Ты ляжешь сию же секунду, если хочешь спать одна. – Джошуа с трудом сдерживался.

Если бы ему не было так больно, он бы рассмеялся при виде того, как Лиз поспешила выполнить его указание.