— Пришло время оплатить счет, — сказала я и позвала официанта.

По его лицу пробежала тень облегчения, когда он понял, что мы собираемся уходить и больше не будем заказывать алкогольных напитков. Со скоростью света появился счет на серебряном подносе.

Подошла администратор, бросая на нас неодобрительные взгляды.

— Эта ваша красная машина припаркована снаружи? — спросила она.

Я поняла намек:

— Да. Мы можем оставить ее здесь до завтрашнего утра? Обед был так хорош, что, похоже, мы чуть-чуть перебрали.

Я видела, что она искренне согласна со мной. Моя благоразумная осторожность, не говоря уже о щедрых чаевых, немного смягчила ее, и, любезно кивнув, она пошла заказывать такси.

Когда мы уходили, она открыла и придерживала перед нами дверь. Прежде чем мы вышли, в ресторан вошла группа мужчин. Я знала их, это были члены гольф-клуба, который посещал мой отец.

— Примите соболезнования по поводу недавней утраты, — пробормотали они, увидев меня. — Как ужасно потерять отца.

Я слышала, как позади меня разбиваются иллюзии.

Вечером я вернулась в дом отца. Похороны были назначены на следующий день. Я понимала, что чем быстрее я решу вопросы с домом, тем скорее смогу уехать.

Только тогда прошлое сможет отпустить меня и освободить от мыслей об Антуанетте, переполнявших мою голову. Одна за другой на ум приходили различные сцены из прошлого, и против своей воли я снова перенеслась на много лет назад.

Глава 10

Как ни старалась Антуанетта не замечать отцовского взгляда, что бы она ни делала: убирала ли комнату, заваривала ли чай, смотрела ли телевизор, его глаза следили за каждым ее движением. Словно послушная воле хозяина маленькая кукла, передвигалась она по комнатам викторианского домика. Внешне покладистая, она считала часы до выхода из дому.

А в это время ее мать затеяла новую игру под названием «папа зарабатывает деньги». Она вела себя так, будто Джо не было всего лишь неделю. Причина, по которой отсутствовал муж, считалась тайной за семью печатями. Рут решила не только никогда не вспоминать правду, но и вести себя так, словно прошлого не существовало. Словно на протяжении многих лет она не оставалась равнодушным зрителем, неумолимо глухим и слепым, в то время как ее муж насиловал собственную дочь.

Будто ничего и не было.

Антуанетте казалось, что последних двух лет словно и не существовало. Она снова превратилась в девочку, не способную влиять на свою собственную жизнь. Теперь, когда ее родители были вместе, их власть над ней стала всеобъемлющей, и она попала в замкнутый круг, в котором барахталась без всякой поддержки.

Антуанетта больше не чувствовала себя непринужденно в их милом домике, который они с матерью обустраивали с такой любовью. Присутствие Джо ощущалось во всем. Он оставлял полные окурков пепельницы на подлокотниках ее любимого кресла, рядом валялись газеты, открытые на страницах с новостями спорта, а на кофейном столике стояла его чашка с налетом от бесконечного чая, который Антуанетта или ее мать приносили ему. На кухне стояли его бритвенные принадлежности и висело грязное полотенце, к которому Антуанетта не могла прикоснуться без отвращения.

Как и два года назад, счастье Рут полностью зависело от настроения ее мужа. Все чаще она неудовлетворенно хмурила брови, и вместо радостной улыбки на ее лице появлялось мученическое выражение. Антуанетта больше не слышала, как мать напевает себе под нос любимые мелодии. Разве мама сама ничего не видит? — удивлялась она. Как она могла забыть простые радости спокойной и гармоничной жизни до его возвращения? Почему ее не пугает эта зависимость, когда весь дом находится во власти его настроения и окружающей его ауры грубой силы? Антуанетте казалось невозможным, чтобы кто-то по доброй воле мог предпочесть подобное существование той жизни, которой они наслаждались вдвоем до освобождения отца.