На причал выехали восемь военных джипов, оставшихся после спешной эвакуации американцев в начале девяностых, все перегружены африканцами в камуфляжах с автоматами.

— Ни хрена себе! — присвистнул Параев.

— Тут никакие рогатки не помогут, — заметил боцман.

— Банда Бабека! — беспечно произнёс Асанов, забросив под мышку папку с документами, и побежал по трапу вниз.

— Сейчас нас всех в рабство продадут, — предположил кто-то из мужиков. — А его завалят тут же.

— Должны завалить, — согласились остальные…

Банда полевого командира Бабека была одной из самых могущественных в Сомали и контролировала весь порт и несколько городских кварталов двухмиллионного мегаполиса. На премьер-министра и президента страны Бабек чихал, творил своеволие и вообще жил независимым князьком, но в общении с зарубежной прессой твёрдо заявлял: «Мы с президентом друзья!»

Когда американцы пытались очистить порт от боевиков Бабека и прислали сюда больше двадцати пяти тысяч морских пехотинцев, Бабек отступил, выждал время, а потом так отшуровал из миномётов и АКМов незваных гостей, что в Вашингтоне никак не могли решить, что же делать. Горстка дикарей совсем не боялась всесильного флота великой Америки. Люди Бабека, словно муравьи в траве, рассыпались по городским джунглям большого Могадишо, продолжая днём и ночью исподтишка убивать американцев и помогавших им европейцев.

В контракте прохождения военной службы американским солдатам было гарантировано бесплатное питание, бесплатное обмундирование, месячный оклад в две тысячи долларов, возможность получить во время службы высшее образование и возможность посмотреть мир. Но там нигде не указывалось, что на втором году службы тебя может завалить некто Атаута-Тута-Мута, который до сих пор на ночь молится своему автомату и считает белых людей недоразвитой ветвью человечества. Интервенция провалилась — американцы уехали, оставив пирамиды бочек с горючим, а «победитель» Бабек, вернувшись в порт, обнаглел ещё больше, то есть сверх всякой меры. А он и до этого был безмерно наглым хамлом!..

Давно это было…

Прошли годы, но ничего не изменилось. Бабек так и царил в порту.

Как это было ни удивительно, злодеи в джипах Асанову обрадовались, бросились пожимать руки, обнимать, а после потеснились, давая место в джипе, и вся кавалькада умчалась.

— Петрович умеет с чёрными разговаривать, — глубокомысленно заявил боцман Мягков — упитанный щекастый человек в рабочем комбинезоне. Он поиграл рогаткой и, уже совсем успокоившись, пошёл на камбуз, разузнать, как дела, — время близилось к обеду.

С наступлением темноты началась разгрузка, — прожектора осветили сухогруз, портовые краны вытягивали из грузового отсека гигантские, упакованные в белую материю тюки и опускали их прямо на причал. На причале бегали местные грузчики — тюки складировались в трейлеры и увозились в неизвестном направлении.

Усталый, но весёлый Асанов вернулся на борт.

— Петрович, что там?

Матросы тусовались у капитанского мостика, предчувствуя аванс и выход в город.

— Бандиты, — коротко объяснил ситуацию видавший виды Петрович. — Через десять минут начну выдавать аванс — сейчас по сотне, утром — ещё столько же.

— Сразу две можно?

— Вы же сейчас на берег ринетесь, а там б…и и пьянь непутёвая. На гудёж — по сотне баксов за глаза хватит, ещё сдача останется, а на базар и личные закупки — утренняя выдача.

— Угнетаешь ты работяг, Петрович.

— О вас же думаю.

Асанов вошёл на мостик. Капитан Утанов склонился над картой, подняв глаза, задал немой вопрос.