— В восемь, — поспешил ответить Дарли, поскольку из-за беременности Элспет стала раньше отходить ко сну.

— Восемь, точно! — воскликнула герцогиня и бросилась прочь, увлекая за собой челядь.

— Мне кажется, ты им понравилась, — усмехнулся он.

— Я думаю, они уже просто отчаялись когда-нибудь женить тебя и сейчас хватаются за любой шанс.

— Так же, как и ты ловишь твой шанс со мной, — сказал он, притягивая ее к себе. — Я так счастлив.

— А как могло быть иначе, если я так влюблена, что просто не могу жить без тебя.

— Так же, как и я без тебя. Поразительный феномен, хочется мне добавить. Вот так начинаешь верить, что феи и эльфы существуют на самом деле, поскольку еще совсем недавно любовь казалась мне чистой выдумкой и фантастикой.

— Поскольку сейчас я чувствую себя как в настоящей сказке, я готова поверить во все, что угодно.

— Поверь в это. — Он ухмыльнулся. — Ведь мы поженимся сегодня.

— Люди будут сплетничать, поползут слухи, верно ведь? По поводу такой спешки, так скоро после… — Она не смогла заставить себя произнести имя Графтона.

— Плевать я хотел на то, что скажут люди. — Хотя некоторые из его друзей в результате окажутся в солидном проигрыше. Они заключали пари, фиксировавшиеся книге ставок «Брукса», где все дружно сходились во мнении, что он не женится, как минимум еще пять лет.

— Люди будут также загибать пальцы, я думаю.

— Пусть себе загибают. Она усмехнулась:

— У тебя все так легко получается.

— Так оно будет и дальше, дорогая, — ответил он уверенно, а привилегии многих поколений предков герцога и его богатство только подкрепляли такую уверенность. — Я гарантирую это.

Их обвенчали в тот же вечер по специальному разрешению свыше в присутствии только членов семьи. Сенсационная новость вызвала больше шума, чем последний приступ нездоровья у короля.

Все газеты в городе вышли с самыми провокационными заголовками: «Сбежавший брак», «Везучая невеста», «Дарли в мышеловке», «Брось его и улетай со мной (Смерть протягивает руку)», «Самое недолгое вдовство».

Естественно, почувствовав запах скандала в воздухе, каждый, кто хоть мало-мальски мог похвастаться знакомством, на следующий день поспешил с визитом в Уэстерлендс-Хаус лишь для того, чтобы тут же получить от ворот поворот. Семейство на неопределенный период времени отбыло в провинцию.

Несколько следующих месяцев молодая пара укрывалась в одном из нескольких поместий, принадлежавших герцогу или маркизу, предпочтя, в конце концов, осесть в Оук-Хилле в Линкольншире, где маркиза в феврале произвела на свет сына.

На протяжении всего лета семейство оставалось в провинции, где их юный сын быстро подрастал, а они окружили его любовью и заботой, не забывая одаривать любовью, друг друга. Когда парламент вновь собрался осенью, они вернулись в город, и герцогиня смогла, наконец, устроить столько раз откладывавшееся чаепитие с приглашением королевской четы.

По всеобщему мнению, маркиза Дарли была прекрасна, как никогда. Ходили сплетни, что она снова носила дитя под сердцем, хотя самое пристальное разглядывание не могло подтвердить эти слухи. А вот что оставалось неизменным, это непроходящая пылкая привязанность ее мужа. И в тот вечер он не отходил от нее ни на шаг, их взаимная любовь, по мнению многих в свете, была просто противоестественной.

Но Дарли привык жить, наплевательски относясь к принятым в высшем обществе правилам, да так и продолжал жить, с равнодушием приемля как сплетни, так и осуждение.