– Стал учить старшего брата уму-разуму?

– Кондратьев утверждает, что тот ему угрожал ментами. Уверял, что сдаст и за наркоту, и за шантаж. Кричал, что есть свидетели. В общем, тонкая душевная организация Ильи не выдержала, он схватил кирпич, которым подпирал дверь, и огрел им по голове брата.

– Потом накачал его своей отравой и отправил на дно реки?

– Да, причем, судя по всему, торопился, хотел успеть, пока брат не пришел в себя.

– Понимал, что топит заживо?

– Похоже на то.

– Так торопился, что даже не уехал на его машине подальше, туда, где уже точно никто не увидел бы?

– А там, похоже, самое глубокое место в речке.

– Точно, мне местные говорили, – закивала я. – Решил, значит, что это будет самым надежным решением, и никак не мог полагать, что в доме на том берегу выключено электричество – у самого Кондратьева-то оно в ту ночь было.

– Конечно, а уж тем более, что кто-то на самом краю Горок снимет его на видео.

– А что Мишель?

– Там он наследил так, что выдумывать что-то не было смысла. Опять же, кое-какие ее вещи на чердаке его дома. От документов он успел избавиться, а вот с чемоданом расставаться не спешил – возможно, считал, что в хозяйстве пригодится.

– Интересно, делился ли Игорь с Мишель своими догадками об авторе писем, если они у него, конечно, были? Неужели она погибла просто так, даже ни о чем не подозревая?

– Если ты ищешь справедливости, милая, то ее нет в этом мире, пора бы запомнить, – усмехнулся Забелин. – Каждый живет так, как ему удобно, и поступает так, как считает нужным.

Я встала и стала загружать посудомойку. Он развернулся в кресле и молча направился в гостиную. Ухмылка так и не покинула его лица. Конечно, Забелин судит прежде всего по себе – ему очень удобно жить со мной. Не нужно ничего выдумывать, чтобы ежедневно наслаждаться властью надо мной. А вот как поступаю я? Во благо себе или во вред? Пожалуй, ответ очевиден.

В гостиной Забелин включил новости, а я поставила чайник. В холодильнике стояли пирожные, которые мне не терпелось попробовать – хоть как-то подсластить горький осадок. Но, кажется, вечер сулил сюрпризы, телефон заиграл привычную мелодию.

– Помянуть коллегу бывшего мужа не хочешь? – услышала я в трубке знакомый голос.

– Уже помянула, – начала было я, но тут же добавила: – Откуда ты знаешь?

– О Кондратьеве? Так весь город знает, – удивился Бад.

– О том, что мне не помешало бы выпить.

– А это никогда не помешает, – засмеялся он и добавил, прежде чем отключиться: – Жду тебя в «Веселых гусях» на Гагарина.

Признаться, я оценила, что получила приглашение в бар, а не в его квартиру. Да и в целом приглашение было весьма кстати. Дело закончено, почему бы не отпраздновать! Не с Забелиным же мне это делать, в самом деле! Я надела бирюзовое шелковое платье с черной кожанкой и грубые ботинки. «Самое то для встречи в баре», – заключила я, глядя в зеркало.

– Поеду к себе собирать вещи в поездку, – сказала я Валерке у выхода, хотя прекрасно знала, что без охраны он меня не оставит и уже через пару минут будет знать, где я и с кем.

– Увидимся утром в офисе? – спросил он, не сводя с меня взгляда.

– Да, приеду утром.

– Хорошего вечера, ни в чем себе не отказывай!

– И не буду, – ответила я уже на улице, когда дверь за мной захлопнулась.

Я садилась в такси, гадая, отправится кто-то из ребят Забелина за мной следом или все-таки нет.