Самым легким из всех Изабо показалось Испытание Огня, — нужно было использовать огонь в качестве инструмента. За свою жизнь она выковала немало ножей и лопат, а иногда делала простенькие украшения, которые они продавали на деревенских ярмарках. Но сегодня ей предстояло выковать кольцо с лунным камнем, и ее руки дрожали, когда она гнула размягченное от жара серебро. Ей никогда еще не приходилось делать колец, это предназначалось для Мегэн, а к ней должно было перейти кольцо ее опекунши. Она хотела, чтобы кольцо было безупречным и Мегэн могла с гордостью принять его. Отдать что-то, сделанное своими собственными руками, было знаком доверия, так же как и отдать что-то, что ты долго носил или использовал попав в недобрые руки, такие вещи могли стать оружием против тебя. И все же таков был обычай Шабаша, — она должна была получить кольцо, которое подарила Мегэн ее предыдущая ученица, Ишбель Крылатая. Изабо знала, что это кольцо будет самой ценной ее вещью, и что, возможно, она когда-нибудь отдаст его в обмен на новое кольцо, выкованное руками ее собственной ученицы.

Пока Изабо ждала, чтобы серебро снова стало мягким, она заметила, что Мегэн разговаривает с зайцем. Если у вас нет длинных ушей или белого хвоста, разговаривать с зайцами не так-то просто, но Изабо заметила, что Мегэн ритмично хлопает рукой по земле, и подумала, что же так встревожило ее. Когда она в следующий раз оторвала взгляд от работы, Гита широкими скачками несся прочь, через каждые несколько шагов перелетая с места на место.

Должно быть, на его гнездо покушается какой-то другой донбег , лениво подумала Изабо, возвращаясь к изготовлению оправы. Она узнала камень — она сама нашла его несколько лет назад и отдала Мегэн, решив, что он пригодится для брошки или кулона. Это был единственный лунный камень, который она когда-либо отыскала, — чуть неправильный круг, искрящийся таинственным светом.

Она вставила лунный камень между двумя серебряными розами, как учила ее Мегэн накануне ночью, когда осталась наедине с воспитанницей. Когда Изабо уяснила, что должна будет сделать на рассвете, ее опекунша достала тонкую книгу в голубом переплете. Это, как она сказала, был дневник опекунши, куда Мегэн записала почти каждый день ее жизни. Лесная ведьма позволила Изабо прочесть несколько страниц, на которых описывалось ее поведение и успехи, — как правило, опекунша отзывалась о них критически.

Затем Мегэн вернулась к самому началу книги и показала Изабо эскиз кольца с камнем, вставленным между двумя дикими розами. Само кольцо было сплетено из колючих веточек терна. Мегэн заставила Изабо смотреть на рисунок, пока та не запомнила его до мельчайших деталей.

— Запомни как следует, — сказала ей лесная ведьма, — завтра тебе предстоит сделать свое первое кольцо.

Изабо удивлялась, почему Мегэн настаивает на том, чтобы она воспользовалась этим рисунком, — обычно ведьмы оправляли камень в герб своего рода или придумывали для себя узоры, повествующие о их жизни. Она спросила об этом опекуншу, но та лишь нахмурилась и отрезала:

— Вечно ты пристаешь с вопросами! Придет время — поймешь сама!

Изабо не стала спрашивать еще раз, но, вспомнила об этом, аккуратно гравируя на кольце переплетающиеся терновые ветви. Воплотить эскиз в серебре было непросто, но, наконец, она справилась с этим и положила кольцо остывать.

После каждой задачи Изабо приказывали дышать, пить, есть и обогреваться у огня, и каждый раз она благословляла стихию, как ей говорили.