Выскочив наружу, Капустин скоро позвал остальных за собой.

– Здесь бегом бегите, всё простреливается! – подгонял он тетку с детьми, а потом и американца.

За парой поворотов окоп расширялся. В ожидании помощи тут лежали раненые. Украинку с детьми куда-то увели, а навстречу Толстому и Капустину шагнул видный из себя комиссар (эту категорию Толстой научился различать по красным звёздам на рукавах), с марлевой повязкой на голове.

Капустин рассказал ему о том, что привело в окопы именитого гостя из Америки, напоследок добавив значительно:

– Это личный гость Никиты Сергеевича!

– Понятно, – широко улыбнулся комиссар. – Поможем, чем сможем!

«Как же, – сварливо подумал Илья Андреевич. – Наверняка речь о водке и очередной задушевной беседе про русских и американцев. От этой мысли немедленно вернулась головная боль».

Рядом с ним Вася произнёс:

– Что-то водителя нашего не несут. Разрешите сбегать посмотреть, в чём дело.

– Конечно, конечно, – поспешно согласился Толстой, чем решил судьбу «забавного парня» Капустина.

Ибо стоило тому забежать за угол, как рядом разорвался убивший его снаряд. Этого Толстой так никогда и не узнал – американца, спасая от обстрела, увлёк в блиндаж комиссар с раненой головой. Там он препоручил личного друга Никиты Сергеевича кому-то невидимому в темноте.

– Кулебяко, а ну-ка, прояви максимальное гостеприимство… Сообрази чая и поесть с дороги. Если позволите, мистер, должен вас покинуть – танки, понимаешь ли, прорвались, моё место рядом с матросами.

– Конечно, конечно, – снова повторил Толстой, нащупывая рукой какую-то самодельную табуретку.

Когда комиссар ушёл, красноармеец Кулебяко и не подумал ничего «соображать». Чиркнула спичка, зажёгся сделанный из снарядной гильзы светильник. На американца смотрел очень умный и весьма насмешливый человек в форме рядового красноармейца.

– Говорят, от чая может заболеть голова, – сказал красноармеец с расстановкой.

Толстой шумно выпустил воздух из лёгких: только что был произнесён пароль, позволяющий опознать агента «Интеллидженс сервис». Пароль этот дал ему перед отъездом Питер Дауни вместе с отзывом.

– Не думаю, что и кофе поможет, – отозвался «журналист». Про себя же он подумал: «Всё, миссия провалена». На контакт с агентом он должен был прийти, имея полную информацию о Лыжнике. Увы, ничем подобным Толстой, как известно, не разжился.

Агент, между тем, удовлетворённо кивнул и предъявил Толстому карандашный рисунок.

– Это он?

Толстой вздрогнул и подался корпусом вперёд: никаких сомнений, рисунок изображал ненавистного Лыжника.

– Да! – прорычал он яростно.

– Ну, вот видите, как всё замечательно устроилось, ваше появление настолько своевременно, что я начинаю всерьёз считать себя везучим сукиным сыном, – весело сказал агент. – Лыжник с группой были здесь, но только что ушли. Мне удалось выяснить, куда именно они отправляются, правда, нет никакой информации о характере задания. Вставайте, сэр, если выйдем немедленно, то легко их нагоним!

– Да, но…, – проблеял Толстой.

– Ваше задание будет закончено только по выяснении всей необходимой информации, – мягко сказал Кулебяко. – Придётся идти за Лыжником, у меня уже и сидор собран.

Толстой послушно встал, рефлекторно оправил форму, и согласно кивнул. Через четверть часа он твердым шагом пересекал русские боевые позиции, держась чуть позади своего нового провожатого.