– Теперь, – сказал Биверс, – лично мне предстоит вкалывать полный рабочий день. Как только объявления появятся на стендах и в газете, я должен все время быть здесь и сидеть на телефоне. Тим может отправляться в Милуоки. Я думаю, это тоже важная часть нашего плана. Вам всем троим нужно отправится туда как можно скорее. А я, что вполне логично, останусь здесь.

 – А ты собираешься информировать нас о том, что происходит, босс? – спросил Конор Линклейтер.

 – Безусловно, – Гарри закрыл лицо одной рукой и тряхнул головой. Затем он указал бокалом в сторону Майкла. – А что сделал он, я попрошу вас вспомнить. Разве Майкл позвонил мне сразу же, как только нашел Тима? – Биверс повернулся к Андерхиллу. – Разве он дал мне возможность хотя бы переговорить с тобой? Так что когда вы задаете вопросы, джентльмены, следите за тем, чтобы она были адресованы именно тому, кому надо.

 – Я устроил все так, чтобы мы все могли скорее вернуться в Америку, – сказал Майкл. – Мне жаль, если это тебя обидело.

 – Иногда я думаю, что произошло бы, если бы вместо Майкла я сначала встретился с тобой, – сказал Тим.

 – Все то же самое, – лицо Гарри Биверса начало приобретать багровый оттенок. – Я просто вспомнил. Не надо сходить с ума по этому поводу.

 Когда Майкл решил, что с него достаточно и пора уходить, Конор тоже поднялся с места.

 – Мы должны обойти сегодня некоторые стенды. – Теперь голос Биверса был напряженным и несчастным. – Вы парни, отправляетесь туда, где чистый воздух и чистые улицы, но и здесь тоже есть работа. Я дам вам знать, если что-нибудь случится, но мне кажется, что он будет переваривать все это не меньше недели, прежде чем сделает первый шаг.

 – А я займусь билетами в Милуоки, – предложил Майкл. – Мы улетим, как только я смогу отпроситься.

 Конору очень не хотелось оставлять в этой грязной берлоге Тима Андерхилла.

 Они вышли на воздух, который был уже совсем весенним, и, возможно, именно это заставило Конора, несмотря на все, что он только что думал по этому поводу, заговорить с Майклом:

 – Эй, не знаю, зачем я это все говорю, Мики, но если тебе нужно место, где можно пожить, или... ну ты понимаешь, ты только позвони мне. Всегда можешь пожить у меня.

 Майкл не посмеялся над ним – он лишь крепко пожал руку Конора.

 – А почему ты не едешь с нами в Милуоки?

 – Хлеб насущный, понимаешь ли. Надо добывать хлеб насущный. Мне очень хотелось бы поехать. Хотя... все это дело... Тебе не кажется, что пора поставить на нем крест и рассказать все копам? Мы ведь просто поем под дудку Биверса, а это нехорошо.

 – Еще пару дней, Конор. У меня сейчас довольно сложный период в жизни, а это позволяет мне хоть чем-то заняться.

 Конор кивнул, сожалея о том, что не может подобрать нужных слов, чтобы поддержать друга, и они распрощались. Сделав несколько шагов, Конор обернулся и взглянул на Майкла, удалявшегося в лучах солнечного света в сторону Девятой авеню. Интересно, знал ли он, куда идет, и шел ли он вообще куда-то. Конору захотелось броситься за ним.

 4

 Пул решил, что можно дойти до гаража пешком. Приятно будет прогуляться и отложить еще ненадолго возвращение в Уэстерхолм. Это был подарок, сделанный ему разгулявшейся не по сезону погодой. Он был рад подобной милости природы.

 Он пересек Девятую авеню и повернул к Двадцать третьей улице. Ему пришло в голову, что можно пройти через Виллидж, перейти Хьюстон-стрит и оказаться в Сохо.