Гарри Биверс, в своих изысканных костюмах, шикарных галстуках и модных подтяжках, возвращался каждый вечер в эту унылую конуру. Единственным углом в комнате, где был относительный порядок, был небольшой островок, который сделал для себя Тим Андерхилл из стула и стола, на котором лежала стопка страниц с машинописным текстом.

 – Я знаю, в комнате легкий беспорядок, – сказал Гарри. – Сами понимаете, что бывает, если поселить вместе двух холостяков. Я скоро собираюсь сделать уборку. – Гарри огляделся с таким видом, будто готов был приступить прямо сейчас. Затем глаза его остановились на Коноре, который напряженно заерзал на стуле.

 – Я не собираюсь убирать за тебя твою квартиру, – объявил тот.

 – Расскажи ему, о чем мы беседовали, – сказал Биверс.

 2

 – Гарри хочет, чтобы мы кое-что для него сделали, – сказал Конор, как всегда возмущаясь манерой Биверса безапелляционно раздавать приказы.

 – Для меня? – возмутился Гарри.

 – Что ж, Гарри, если тебе не нравится, как объясняю я, можешь сделать это сам.

 – У меня есть причины не делать этого самому.

 Биверсу никогда не надоест играть во всякие дурацкие игры.

 – Что ж, – продолжал Конор. – Пока мы тут сотрясали воздух, выяснилось кое-что любопытное.

 И вот теперь с ними был Мики – он внимательно слушал, что хотят сообщить ему друзья.

 – Там, в Бангкоке, я не стал рассказывать тебе одну вещь. Решил, что сначала должен сам хорошенько все обдумать, а потом, ты знаешь, убили Тино, мы вернулись и всякое такое.

 Пул кивнул.

 – Помнишь, мы говорили о таких местах, где собираются парни из богатых семей и смотрят, как убивают женщину?

 – Помню.

 – Так вот. Я думал, что Тим наврал мне, когда сказал, что никогда не был ни в одном из таких мест, потому что я попал туда, используя его имя. Оно было вроде кода, вроде пароля.

 – Точно, – сказал Андерхилл.

 – Поэтому, когда у нас зашел разговор об этом в самолете, я решил, что Тим просто не хочет признаваться, что участвовал в таких смертельных развлечениях.

 – Но я никогда не был там, – сказал Тим.

 – И масса похожих вещей, – продолжал Конор. – Он не знал в Бангкоке никого по имени Чэм, а Чэм, которого я встретил, знал о нем все. И его никогда не вышвыривали из тех клубов и баров, где я побывал, а парень, который возил меня по злачным местам, говорил, что он наскандалил по меньшей мере в половине заведений.

 – Я думал, у тебя была фотография, – сказал Майкл.

 – В тот день я забыл ее. Но все знали его имя, вот я и решил, что это Тим. Но...

 – Это был другой человек, – Мики схватывал все налету.

 – Очко в твою пользу.

 – По правде говоря, – сказал Андерхилл, – в Бангкоке я вел себя довольно тихо. Я был занят тем, что собирал себя по частям, чтобы вновь обрести способность работать. За те два года, что я жил в Бангкоке, я вообще появлялся в Пэтпонге не больше двух раз.