Несколько раз в течение дня Пумо набирал номер Фенвика Тронга, но у агента все время было занято.

 В одиннадцать часов он отдал в общем-то ненужные распоряжения о закрытии ресторана, принял душ, переоделся и заторопился в заднему входу отеля “Палладиум”. Минут пятнадцать Пумо стоял и мерз у входа вместе с остальными, напоминая самому себе одну из собак в проволочном загоне, пока наконец кто-то не узнал его и не пропустил внутрь.

 “Если бы не та статья в “Нью-Йорке”, – подумал Пумо, – мне вообще не удалось бы войти”.

 На сей раз на нем был пиджак от “Джорджио Армани” и элегантные черные брюки, серая шелковая рубашка и узкий черный галстук. Его могли бы принять за сутенера, но уж никак не за инспектора отдела по борьбе с наркотиками. Пумо раза два прошелся взад-вперед по бару с бутылкой пива в руках, прежде чем понял наконец, что Мэгги Ла обвела его вокруг пальца два раза подряд. Он пробрался через толпу к одному из столиков, за которым, освещаемые пламенем свечей, шептались о чем-то экстравагантно одетые молодые люди. Но Мэгги не было и среди них.

 “Все пошло прахом, – думал Пумо. – В какой-то момент – я не успел заметить в какой – жизнь моя перестала иметь смысл”.

 Вокруг крутилась молодежь. Из невидимых колонок доносились оглушительные раскаты рок-музыки. Тино вдруг очень захотелось оказаться дома, полежать на диване в джинсах и послушать “Ролинг Стоунз”. Все равно Мэгги не появится ни сегодня, ни в другой раз. В один прекрасный день какой-нибудь здоровенный юнец – ее новый дружок – появится на пороге Пумо, чтобы забрать пластмассовое радио, маленький желтый фен и пластинки с этой жуткой лающей музыкой – все, что осталось от Мэгги.

 Пумо протиснулся в бар и заказал водку с мартини со льдом. “Не забудь оливку, разбавь вермутом и не жалей льда”, – требовал Майкл Пул в сомнительном заведении Мэнли, где, конечно же, не было ни оливок, ни льда, а только кувшин с какой-то весьма подозрительной “водкой”, которую, как утверждал Мэнли, он достал у какого-то майора из Первого десантного.

 – Впервые за сегодняшний вечер ты выглядишь счастливым, – произнес низкий голос за спиной Пумо.

 Он обернулся и увидел создание неопределенного пола в причудливом одеянии. Кожа над ушами создания была чисто выбрита. Блестящие черные волосы стояли дыбом на самой макушке и ниспадали на спину. Под балахоном создания Пумо удалось наконец разглядеть грудь, а под широким поясом – бедра, видимо, все-таки женские. Пумо попытался представить себе, каково оказаться в постели с женщиной, у которой выбрита половина головы.

 Минут через пятнадцать девица уже прижималась к Пумо на заднем сиденье такси.

 – Укуси меня за ухо, – сказала она.

 – Прямо здесь?

 Девица подняла голову, Пумо обнял ее за плечи и сомкнул зубы на мочке уха. Над ушами была видна теперь жесткая черная щетина.

 – Сильнее, – потребовала девушка.

 Пумо укусил сильнее, она удовлетворенно вскрикнула.

 – Ты не сказала мне, как тебя зовут, – вспомнил Пумо. Рука девушки скользнула ему в брюки, она потерлась грудью о его руку. Тино почувствовал приятное возбуждение.

 – Друзья зовут меня Дракула. Но не потому, что я сосу кровь.

 Она не позволила Пумо включить свет в коридоре, и пришлось пробираться в спальню в темноте. Девушка, хихикая, толкнула Пумо на постель.

 – Ложись, – сказала она, расстегнула ремень Тино, сняла с него ботинки и спустила брюки. Он освободился от пиджака и сдернул галстук.

 – Тино красивый, – промурлыкала Дракула.