Питерс отполз от Ортеги, направляясь к другому раненому. Еще один взрыв потряс землю, и мертвец опять подвинулся на несколько дюймов к Тино.

  Солдат по имени Тедди Уоллис объявил, что он собирается покончить наконец с этим проклятым Элвисом, его друг по имени Том Блевинс сказал, что с удовольствием составит компанию. Пумо видел, как двое солдат поднялись на четвереньки и поползли через поле. Уоллис, не успев проползти и нескольких дюймов, наткнулся на мину, и его разорвало буквально пополам. Его левая нога взлетела в воздух, и казалось, что она несколько секунд бежала над полем, прежде чем упасть. Том Блевинс прополз еще немного, а затем ткнулся носом в землю, срезанный так аккуратно, будто он просто споткнулся о натянутую проволоку.

  – Рок-н-роу! – вновь раздался из-за деревьев торжествующий крик Элвиса.

  Неожиданно Пумо заметил рядом ухмыляющегося Денглера.

  – Тебя не удивляет, как это Бог умудряется делать все одновременно? – спросил он Пумо.

  – Что? – не понял тот.

  Жизнь казалась ему сейчас совершенно бессмысленной, весь мир казался бессмысленным, эта война казалась бессмысленной, все было не больше чем ужасной шуткой. Смерть была страшной тайной, скрывавшейся на дне этой шутки, и демоны смотрели на этот мир, кривлялись и насмехались над ним.

  – Что мне нравится в этой идее, – продолжал Денглер, – так это то, что Вселенная создала сама себя, а значит, продолжает воссоздавать самое себя. Так что разрушение – часть этого воссоздания, которое продолжается непрерывно, понимаешь? И из всего этого следует самое восхитительное, Пумо, – разрушение лежит в основе процесса творения, который кажется нам таким красивым.

  – Отвали, мать твою! – выругался Пумо, только сейчас поняв, что в действительности делал Денглер: нес разную чушь, чтобы разбудить мысли Пумо, вернуть ему способность к действию. Денглер не понимал, что демоны создали этот мир и смерть – самая большая его тайна.

* * *

 Пумо вдруг осознал, что молчит уже довольно долгое время. В глазах его стояли слезы.

 – Мэгги, ты не спишь? – прошептал он. Мэгги дышала легко и тихо, голова ее по-прежнему лежала на плече Тино.

 – Это исчадие ада украло мою записную книжку, – прошептал Пумо. – Зачем ей, интересно, могла понадобиться моя записная книжка? Чтобы украсть радио с часами и портативные телевизоры у всех, кого я знаю?

* * *

 –  Демоны улетели, – донесся до них голос Андерхилла. – И Денглер пытается убедить Пумо в том, что смерть – мать красоты.

 –  Неправда, – прошептал Денглер. – Ты все понял неправильно. У красоты нет матери.

 –  Господи Иисусе, – сказал Пумо, удивляясь про себя, откуда Андерхиллу могло быть известно про демонов. Наверное, он тоже видел их.

  Еще один взрыв осветил поле, и Тино увидел, что все оставшиеся в живых лежат как окаменелые на расстоянии выстрела от него и лица их повернуты к Андерхиллу, который кажется спокойным, невозмутимым, массивным и устойчивым, как гора. В этом был какой-то секрет, секрет, запрятанный так же глубоко, как один из тех, что хранили демоны, но что это был за секрет? Их мертвые товарищи и мертвые солдаты, которые были заминированы, из предыдущего отряда, погибшего здесь, лежали по всему полю. Нет, думал Пумо, демоны должны быть глубже, потому что здесь – не преисподняя, это хуже преисподней – в преисподней ты уже умер, а в этом аду вынужден сидеть и ждать, пока тебя убьют.