Норм Питерс ползал туда-сюда, перевязывая раны. Вновь наступила темнота. Когда поле снова осветилось, Пумо увидел, что Денглера уже нет рядом – он ползал теперь вместе с Питерсом, помогая ему. Денглер улыбался. Увидев, что Пумо смотрит на него, он широко осклабился и указал пальцем на небо. “Помни, помни, – хотел он сказать. – Вселенная воссоздает сама себя, прямо здесь и прямо сейчас”.

  Поздно ночью вьетнамцы начали стрелять шестидесятимиллиметровыми снарядами из американских пушек М-2. Несколько раз за этот час перед рассветом Пумо казалось, что он окончательно сошел с ума. Демоны вернулись вновь и с громким смехом носились над полем. Пумо понял наконец, что они смеются над ним и над Денглером, потому что даже если они переживут эту ночь, это все равно не спасет их от того, чтобы умереть бессмысленной смертью, а если все на этом свете происходит одновременно, значит, их смерть принадлежит не будущему, а настоящему, а память – только шутка, игра в перевертыши. Пумо видел, как Виктор Спитални пытается отрезать уши у Тони Ортеги, бывшего лидера шайки, грозившейся наплевать на самого дьявола, и это зрелище заставляло демонов плясать и визжать от удовольствия.

  – Что ты делаешь? – прошипел Пумо, поднимая комок земли и бросая его в Спитални. – Это же твой лучший друг!

  – Мне нужно что-нибудь, что я мог бы предъявить после всего этого, – сказал Спитални, однако все же прекратил, убрал нож за пояс и торопливо отполз в сторону, как шакал, успевший насладиться падалью.

  Когда наконец прибыли вертолеты, части СВА отступили обратно в джунгли, и “кобры”, боевые вертолеты, выпустили по кронам деревьев несколько ракет, поджарив, вероятно, несколько обезьян, затем развернулись, направляясь обратно в Кэмп Крэнделл. Еще один вертолет опустился на опушку.

  Невозможно вспомнить, как почти спокойно может быть в UH1-B, пока не доведется посидеть в нем снова.

 3

 – По правде говоря, мы полицейские из Нью-Йорка, – объявил Гарри Биверс водителю такси, костлявому беззубому китайцу в футболке, который только что спросил его, что им понадобилось на Буги-стрит.

 – А, – сказал водитель. – Полицейские.

 – Мы здесь расследуем одно дело.

 – Дело, – эхом отозвался таксист. – Очень хорошо. Это для телевидения?

 – Мы разыскиваем одного американца, которому нравилась Буги-стрит, – торопливо пояснил Майкл Пул. Физиономия Биверса покраснела, губы сжались в тонкую линию. – Мы знаем, что он переехал в Сингапур. И хотим показать на Буги-стрит его фотографию, посмотреть, не знает ли его там кто-нибудь.

 – Буги-стрит вас разочарует, – сказал таксист.

 – Я выхожу из машины, – прервал их Гарри Биверс. – Не могу больше это выносить. Остановите. Мы выходим.

 Водитель пожал плечами, послушно включил мигалку и стал пробираться к тротуару через три ряда машин.

 – Почему вы считаете, что Буги-стрит нас разочарует? – спросил Майкл.

 – Потому что там больше ничего нет. Мистер Ли, он вычистил Буги-стрит.

 – Вычистил?

 – Мистер Ли заставил всех “девушек” убраться из Сингапура. Никого больше нет – только картинки.

 – Как это – только картинки?

 – Вы идете вечером по Буги-стрит, – терпеливо пояснил водитель. – Проходите мимо баров. Перед ними видите картинки, покупаете их и берете с собой домой.

 – Черт побери, – сказал Биверс.