Какой кошмар! Примерно три тысячи воинственных шершней образуют некое невидимое кольцо, которое отделяет меня от остальных. Я с интересом жду, что же будет дальше.

— На море такое исключено, — говорит Роланд, тоже просто, чтоб хоть что-то сказать. — Как только берег скроется из вида, сразу всей этой нечисти как не бывало! Только вот тараканов ничем не вытравить. Живучи, черти.

Если хоть еще один человек скажет мне: «Каро, ты, главное, сохраняй спокойствие», то кого-то на этой свадьбе точно не досчитаются.

Тому приходит в голову грандиозная идея попросить фимиам, а потом всем вместе раскачивать и встряхивать кадило. От дыма гости начинают громко чихать. И мне, кажется, что я ведьма, которую собираются сжечь на костре. Самое смешное, что шершни так и не отстают. Их жала вот-вот вопьются в мою нежную кожу, которая распухнет страшным образом, и я умру прямо перед входом в церковь, потому что воспалительный процесс, в конечном счете, охватит все органы и ткани. А жаль, я ведь так хотела отведать после свадьбы вкусного пирога.

Морально готовя себя к смерти, я думаю о том, что в последнее время все шло как-то наперекосяк. Сплошной хаос! Полная путаница! Ничего не разберешь.

Из-за дыма я с трудом различаю людей. Сама я, конечно, тоже кашляю. В глазах все плывет. А ужасные шершни жужжат все громче и громче. Это становится невыносимо.

— Каро! Каро! Каролин!!!

Кашель не проходит, впрочем, жужжание тоже.

— Открой глаза! — Это голос Мариуса.

Наконец-то и он соизволил подойти ко мне, ко мне! Долго я не протяну. Вот только глаза у меня и так открыты. С чего он взял, что они закрыты? Да и что это даст, если я открою их еще раз?

— Каро, да открывай же глаза!

По голосу я понимаю, что Мариус злится. Я слишком слаба, чтобы с кем-то спорить, поэтому сразу повинуюсь и открываю глаза. Мой испуг не поддается описанию.

— Что, что такое? — говорю я с запинкой. И всему виной тот факт, что я вдруг оказываюсь не перед входом в ватцельборнскую церковь, а на диване в нашей с Мариусом квартире.

Про какой кошмар он говорит? Где беременная Уши в свадебном платье? И где все остальные? Но запах дыма остался, и гул тоже не прекращается.

— Ты заснула несколько часов назад, — говорит Мариус. — Я хотел приготовить пирог и заварить чай. Но пирог подгорел, я ведь забыл смазать противень и перепутал режим в духовке. Я сейчас приду, только сниму чайник с плиты. Я приподнимаюсь с дивана.

Все просто сон. Только сон. Я прежняя Каро. Ничего этого не было. Слезы облегчения катятся по моим щекам. Я страшно вспотела. Из моей пижамы и одеяла хоть воду выжимай. Но это не важно. Все было во сне, только во сне.

Не было Питбуля, который хотел жениться на Хансе, не было отпуска на Карибских островах и перевернутой лодки, не было ток-шоу, не было Дафны, не было женщины-шипучки, не было Сильвестра, не было Уши, не было ссоры с Питбулем и Геро, не было моего ухода с радио «Лайт». Все как раньше. Все как было. Я еще никогда, никогда не была так счастлива. Как хорошо, что подгорел пирог и засвистел чайник, а то мой сон никогда бы не кончился. Я встаю и смотрю в окно. Каштан все на том же месте, и машина, которую я, как всегда, неправильно припарковала, тоже. Боже милосердный! Такой камень с души свалился!

Я еле стою на ногах.

Мариус возвращается и приносит чай.

— И сколько я проспала?

— Ну, часа три, — говорит Мариус.

Все только сон. О господи! Надо поскорей позвонить Геро и все ему рассказать. И Питбулю тоже.

— Слушай, — говорит Мариус, — у меня для тебя сюрприз!

Да не хочу я никаких сюрпризов, мне просто нужно знать, что этот страшный сон закончился.