И все — таки они были очень близки. Она до сих пор переживала из — за него и знала, что не хочет причинять ему боль.

Лейн положила свою руку на его.

— Нет. Едем сегодня. Я хочу поехать.

— Надеюсь, я смогу вынести эту парочку несколько часов, раз это так необходимо.

— Кто знает? Может, мы прекрасно проведем время.

— Наверняка, — прошептал он.

— Ну — ка, улыбнись.

Он изобразил подобие улыбки.

— Я попросила улыбнуться, а не оскалиться. Ты похож на старого пса с репейником на заду.

Это вызвало настоящую улыбку и даже смешок.

— Так гораздо лучше, — сказала Лейн.

Она почувствовала, что к ней вернулся аппетит. Откусив кусок бутерброда, она сказала:

— Поживем — увидим. Я думаю, мы замечательно проведем время.

Джим потянулся ей за спину. Он потер середину ее спины, блузка скользила по обнаженному телу.

— Как приятно, — сказал он мягко. — Ничего не мешает. Ты не оденешь его сегодня вечером? Ради меня? Я буду сама благовоспитанность с твоими приятелями.

— Посмотрим, — прошептала Лейн.

— Ну, пожалуйста. Раз уж ты ходишь в школу без него, в кино он тем более необязателен.

— В школе тебе приходится держать руки при себе.

— Не приходится. Просто я слишком хорошо воспитан, чтобы воспользоваться этим.

— Так я тебе и поверила.

— Он ухмыльнулся. — К тому же, я не идиот. Если я буду себя плохо вести, то ты начнешь носить его снова.

— Советую не забывать об этом.

Он продолжал гладить ее по спине.

— Мне так нравится это, — сказал он, — просто знать, что там больше ничего нет.

— Остынь, а?

Войдя в класс перед звонком на шестой урок, Лейн увидела, что на месте Джессики обосновался Райли Бенсон. Он сидел, вытянувшись на скамейке, выставив вперед скрещенные ноги. На нее он даже не взглянул.

«Почему он за партой Джессики?» — удивилась Лейн.

В том, что Бенсон пришел в школу, ничего удивительного не было. Она уже узнала из сообщения новостей, что «подозреваемый» отпущен полицией, и Лейн видела его несколько раз в коридорах и в кафетерии.

Но казалось совершенно нелепым подставлять себя под обстрел, сев не на свое место, а на место Джессики.

Лейн видела только одно объяснение этому: он тосковал по ней. Может, он чувствовал себя ближе к ней, сидя на том месте, где раньше сидела она.

Лейн посмотрела на него.

«Бедолага», — подумала она.

Бенсон повернул голову и глянул на нее.

— Ну, чего уставилась?

— Мне очень жаль Джессику, — сказала она.

— Вот как? Пошла ты к черту.

— Я только хотела выразить сочувствие, — прошептала на.

— Вот как? Кому это нужно?

Лейн мягко сказала:

— Не нужно быть все время таким грубым.

— А тебе незачем быть такой ханжой.

— В полиции с тобой хорошо обращались?

— Ну чего ты ко мне пристала?

— Почему ты никому не позволяешь проявлять к тебе доброту?

— Ты хочешь быть добренькой ко мне? — Он внезапно подтянул свои нош и бросился вперед, перегнувшись через проход и схватив Лейн за руку. Он потянул ее с сиденья. Когда она плюхнулась на пол, он подтащил ее еще ближе.

— Ты что делаешь? — закричала Лейн. — Отстань!

Она услышала, как закричали ребята в классе:

— Оставь ее сейчас же! Бенсон, ты придурок! Ребята, да сделайте же что — нибудь!

Бенсон отпустил ее руку.