Ларри представил своим будущим читателям Джину и Пита с Барбарой. Обрисовал красоту бесплодной пустыни, через которую они ехали к Серебряному Перекрестку. Рассказал о старинном западном городке, описал те своеобразные магазинчики, которые они посетили, парней в ковбойских нарядах, перестрелку, организованную на Мейн-Стрит, бутерброды и пиво в салуне. Наконец, когда они уже были готовы покинуть живописный город и сели в машину, Пит произнес: „Как насчет того, чтобы сделать небольшой крюк по дороге домой?“

Ларри вернулся к началу и, пронумеровав страницы, присвистнул от удивления. Он написал пятнадцать страниц! Не может такого быть. Ларри взглянул на настенные часы. Половина девятого. Он работает почти три часа. Получается в среднем пять страниц в час. Обычно бывало около двух.

„Надо всегда писать, когда на взводе“, — подумал Ларри.

Может, это все макулатура?

Он перечитал главу. Вроде на макулатуру не похоже. Выглядит так же хорошо, как и все, что он писал раньше. Может, даже лучше. Он чувствовал, что превратил заурядное посещение Серебряного Перекрестка в остросюжетную, захватывающую историю, богатую происшествиями.

Персонажи были словно живые, особенно Барбара. В главе преобладало ее присутствие.

„Так и должно быть, — сказал себе Ларри. — Барбара — действительно главное действующее лицо в этой истории“.

Но он боялся, что его увлечение Барбарой станет слишком очевидным. Ведь книгу сможет случайно прочитать Джина. Да и Барбара тоже. Даже ничего не читающий Пит наверняка захочет одолеть эту.

Нельзя создать у них неправильное представление.

„Надо быть поосторожнее, — предупредил он себя. — Обращу на это внимание, когда буду перечитывать. Чтобы не получилось слишком уж неприлично“.

Ларри не хотелось отрываться, но стало слишком жарко. Он стянул свитер и потянулся, облегченно вздохнув, так как мускулы у него затекли, теплый ветерок ласкал кожу. Ларри встал, еще разок потянулся, затем прошел в ванную. Там он протер дезодорантом под мышками и помочился. Потом отправился в спальню, бросил спортивный костюм на стул и надел шорты и тенниску. Свободная, легкая одежда пропускала воздух. Почувствовав себя значительно лучше, Ларри прошел в кухню.

В холодильнике он нашел сваренное вкрутую яйцо. Ларри очистил скорлупу и стал есть прямо над мусорным ведром. Во рту было сухо. Он понимал, что если посыпать яйцо солью, то будет гораздо вкуснее, но отвлекаться по пустякам было некогда. Ларри стоял над ведром, пока не доел яйцо. Затем вновь налил себе кружку кофе и вернулся в кабинет.

Вторая глава пошла почти так же хорошо, как и первая. Но в ней он был поосторожнее. Он теперь подвергал цензуре голос в голове, отказавшись использовать некоторые детали, которые тот предлагал для описания внешности Барбары. Дойдя до того места их путешествия, когда они проезжали мимо развалин старого каменного дома незадолго перед Полынной Степью, Ларри остановился. Он зажег новую трубку и посмотрел на экран. Может, лучше опустить диалог между Питом и Барбарой о том, что они словно привязаны к этому месту?

Нет, это должна быть правдивая история. Они действительно все это говорили.

Ларри понимал, что от правды он уже отклонился, несколько затушевав свою собственную роль.

„Черт, но этот разговор все — таки был. Опишу все правдиво. Кроме того, он многое расскажет об их взаимоотношениях, поможет их сделать более понятными“.

— Мы потратили слишком много времени, околачиваясь здесь.

— Будьте осторожнее, мистер.

По тону голоса Барбары я понял, что Пит говорит не фигурально. Я представил себе, как бы это выглядело, если бы я оказался внутри этих полуразрушенных стен старого дома вместе с Джиной. Уж наверное не молился бы на коленях. Но как здорово! Я бы предпочел оказаться сейчас там, чем ехать с Питом и Барбарой к развалинам мертвого города».