Вряд ли кто-нибудь открывал эту книгу за последние двадцать лет.

Никто не заметит исчезновения этих страниц.

Надейся, надейся.

Если Лейн обвинят в этом, я заплачу за эту книгу.

Много это поможет… У Лейн никогда не было неприятностей… Это убьет ее.

Никто этого не заметит. Она вернет книгу и все.

Теперь уже переживать поздно. Книга испорчена. Даже если захочешь, то уже не сможешь вставить страницы обратно.

Они теперь мои».

Ларри закрыл глаза и представил себе фотографии. Воспоминания о них успокоили его. Он глубоко вздохнул, наполнив легкие теплым утренним воздухом, потянулся, наслаждаясь ощущением гибкости своего тела, мягкости простыни, касающейся его кожи, воспоминаниями о Бонни.

Ларри оставался в постели, пока не услышал мягкого ворчания мотора «мустанга».

Он провел весь день над «Ночным путником», приближаясь к концу. Работа шла тяжело. Его ум продолжал где-то блуждать. Ларри все время терял нить рассказа и мучился мыслями о том, что у Лейн неприятности с разъяренной библиотекаршей. К тому же он испытывал танталовы муки, думая о Бонни.

Частенько он отрывался от экрана компьютера и поглядывал на шкаф. До ящика, куда он спрятал страницы из ежегодника, можно было рукой подать. Ему не терпелось рассмотреть их получше. Но дома была Джина. Что, если она войдет в кабинет, когда он вытащит эти снимки?

В начале третьего Джина постучалась в его дверь и открыла ее. — «Я хочу съездить в Сейфуэй. Тебе ничего не понадобится, пока я буду там?»

— Вроде нет, — сказал Ларри. — Удачи тебе.

— Пока.

Она закрыла дверь.

Ларри уставился на экран компьютера. Наконец, он услышал, как хлопнула входная дверь. Вытер повлажневшие руки о шорты.

Он немного подождал, затем развернул свой стул, вышел из кабинета и вошел в гостиную как раз в тот момент, когда машина Джины проехала мимо окон.

«Уехала! Она уехала!»

Ларри взглянул на свои часы. Пятнадцать минут третьего. Десять минут у Джины уйдет на то, чтобы добраться до магазина, по крайней мере, десять минут там и еще десять минут, чтобы добраться домой.

У него, по меньшей мере, есть полчаса.

С дрожью под ложечкой он вернулся в свой кабинет, закрыл дверь и вытащил из шкафа ящик. Вчера он засунул эти страницы в папку с одним из рассказов под названием «Похищение». Ларри рухнул на свой стул, открыл обложку, и ему улыбнулась Бонни.

Фотография «Королевы красоты».

— Боже, — прошептал он.

Бонни показалась ему сейчас еще более прекрасной. Очаровательная, свежая, невинная.

Неудивительно, что она была выбрана королевой.

Ларри смотрел на ее ниспадающие светлые волосы. Они мягко ложились ей на лоб, справа немного больше, так, что касались изгиба брови. По бокам волосы спускались блестящими локонами. Глаза у нее сияли. Ларри предположил, что этот блеск был отражением вспышки фотоаппарата. Губы были сжаты и изгибались чуть — чуть вверх у уголков, образуя легкий намек на улыбку. Бонни была серьезной, но довольной и гордой.

От лица на шею падала тень, граница которой проходила чуть выше правой ключицы. Плечи ее покато опускались вниз и были обнажены до краев фотографии. Топ, надетый на ней, по — видимому, был черного цвета. Виднелся только его верхний край. В центре он слегка спускался вниз, но не очень глубоко.

Ларри положил открытую руку на нижнюю часть снимка.

Если одежду прикрыть, то можно представить ее обнаженной.

Он любовался ее, лицом, гладкой светлой кожей груди. Ямка на горле и изгиб ключиц были отмечены легкими тенями.