– А это имеет значение?

– Выпал случай…

– Что? – раздраженно крикнул Ферранте. – Мне не нравится тянуть с этим. Он лазутчик, убийца, ну так вздернуть его в назидание другим.

– Вздернуть… да, но… по-моему, мы можем извлечь пользу из его смерти. Внизу. Э? Кошки, петухи – мелочь в сравнении с человеком. А если он правда брат… другого, тогда… Мне придется переделать мои чертежи. Превосходно, ваша милость, поистине превосходно!

– А! – Ферранте задумчиво потер подбородок – Понимаю. – Он помедлил в непривычной для себя нерешительности – Может, у него есть еще один брат, который прыгнет на меня из темноты? Ну-у… в конце-то концов он приговоренный к смерти преступник. А жаль. Он мне нравился.

– Тем лучше, ваша милость – Глаза Вителли хищно блеснули.

Губы Ферранте сложились в узкую линию, но он обернулся к солдатам:

– Отведите его в темницу. Мы допросим его позже и сами казним.

Двое лозимонцев подняли Тейра на ноги. Сад толчками закружился вокруг него, его затошнило. Новая серая туника была безнадежно испорчена кровавыми пятнами, заметил он со слезами огорчения. Матушка расстроится… Они поволокли его через сад. Сумрак замка отсек ясность дня. Вокруг него плавало глухое эхо оштукатуренных коридоров. Спотыкаясь на ступеньках, он спустился в речную каменную ночь. За углом – знакомые зарешеченные темницы. В уши ему назойливо ввинтились сердитые голоса…

«… яблоку упасть негде»… «Да не туда же!»… «А что? Все равно нам надо все время за ним следить. Может, расшевелит что-нибудь!». «Нет, уж лучше его не расшевеливать!»

Наконец мир в форме холодного камня прижался к лицу Тейра, его ладони уперлись в ледяную колючесть, и он бережно повернул набок пронизанную болью голову. Из отверстия в толстой стене над ним сочился отраженный голубоватый свет. Где-то лязгнул замок. Послышались удаляющиеся шаги.

Толстая теплая рука вцепилась ему в волосы, повернула голову. Тейр тупо поглядел на красные глаза, небритые щеки, пегую бороду на отвисающих брылях. Кустистые брови поползли вверх.

– В нетопыре суть, – ласково уведомил его сумасшедший кастелян, разжал пальцы, и Тейр вновь хлопнулся щекой о камень.

– Вся наша работа! – простонал брат Амброз. Остальные монахи вокруг стола, каждый сжимавший теперь немой тамбуринчик, согласно закивали. Фьяметта потрогала последний тамбурин. Конец! Он ни разу не заговорил, но теперь его магия не просто бездействовала, она исчезла без следа. «Где ты, Тейр?» Фьяметта только что передала Монреале рот, который попеременно говорил то громко, то странно приглушенно, из рукава дамы Пии, как вдруг из него ворвался крик и оборвался в безмолвие. Аббат поспешно собрал остальных слушающих, и они вместе следили за губительными блужданиями Вителли по замку: кабинет Сандрино, лазарет, чердак конюхов. Слова из маленьких ртов, перед тем как они умолкали, исчерпывались двумя-тремя – простыми и деловыми. «Вот еще один, ваша милость». «Под одеялом. Ха!» До последнего, разоблачающего, найденного высоко на полке там, где творилась черная магия. Фьяметта знала, что всю ночь, после того как, она по распоряжению Монреале ушла спать, этот рот держал брата Перотто в страшном волнении, но что именно он слышал, Перотто толком не объяснил. Во всяком случае ей.

Последние произнесенные шепотом слова Вителли наводили ужас, хотя сказал он мало: «Это ты, Монреале, верно? Узнаю твою руку. Но ты ничего не добился. Твоя судьба предрешена, а твой глупый подручный умрет сейчас же».