– Да я и вообще предпочту швейцарца, – заметил Ферранте, повеселев – Он не такой коварный хорек, как флорентиец. Как солдат он, без сомнения, знает, что значит повиновение.

– Так, может быть, мне следует оставить кольцо мага у себя? – предложил Вителли небрежным тоном, не замаскировавшим, однако, жадную дрожь в голосе. – Два кольца, нас двое. Одному вам справляться с двумя будет непросто.

Сеньор Ферранте холодно обронил:

– Нет, я так не думаю.

Воцарившееся молчание было явно тягостным, затем Вителли нарушил его, сказав коротко:

– Так завершим. Не снимете ли вы кожаный мешок с гадюкой, ваша милость?

О том, что происходило в следующие минуты, догадаться было трудно, пока Вителли не сказал:

– Вы совершенно уверены, что на этот раз зажали под кожей головной конец, ваша милость?

– Да! – нетерпеливо рявкнул Ферранте. – Открывай мешок и засовывай руку. Или ты предпочтешь, чтобы это сделал я?

– Ну… если вам угодно, ваша милость. Я развяжу узел.

– А! Попалась. Как раз за головой. Посмотри, как она тебе улыбается, Никколо. Хе-хе-хе!

– Да… но не так близко, будьте добры, ваша милость. Она только понапрасну истратит на меня свой яд. Ну, давайте. На сегодня мы почти закончили, и я устал до мозга костей.

Ферранте что-то недовольно буркнул. Дробный стук, словно перекладывались сосновые доски, а затем последовали звуки, в которых Фьяметта ничего попять не могла, в которые вплеталась латынь Вителли с добавкой древнееврейского или, возможно, просто бессмысленный набор слов.

– Что они делают сейчас? – спросила она у Монреале.

– Мне кажется, это заклинание, построенное на принципе противоположности, – сказал он, продолжая внимательно слушать. – Как будто совсем новое… Мне кажется, они заставляют гадюку… э… прости Фьяметта… укусить труп пли трупы. Это как будто входит в формулу сохранения…

Снова дробный стук и внезапно крики:

– Берегись! Она бьет хвостом.

– Не урони…

Торопливое шарканье.

– Хватайте ее!

– Сам хватай!

– Уползает под стол… – И после паузы Вителли просительно:

– На вас сапоги, ваша милость.

– Рук они мне не защитят, если пошарить там в темноте. Ты ведь об этом? – холодно сказал Ферранте. – Сам лезь туда за ней. Или вымани чарами, мой маленький маг!

– Я совсем истощен волхованиями, – сказал Вителли и, судя по голосу, сказал чистую правду: тихо и медлительно.

Ферранте снова сплюнул, но возражать не стал, а ограничился распоряжением:

– Возвращайся утром и наведи тут порядок. Когда будешь видеть получше. Поймай ее тогда. Если она не уползет под дверь. А теперь слезай оттуда!

– Хорошо… ваша милость, – устало вздохнул Вителли.

Короткий стук – Вителли слез со стола? – а затем новые шорохи, шелест, шаги, дверь закрывается, скрипит ключ в замке. И нерушимая тишина. Когда за окном рабочей комнаты Монреале раздалась соловьиная трель, Фьяметта подскочила. Свеча уже догорала.

Амброз встряхнулся и начал зажигать новые свечи от старой, пока она совсем не погасла. Более яркий свет словно вернул всех в настоящее. Монреале потер лицо в глубоких складках. Фьяметта потянулась, разминая затекшие руки. Тамбуринчик безмолвствовал. Конечно, конечно, Тейр успел ускользнуть до того, как вошел Ферранте со своим домашним магом.