По левую руку начинается Чуриловский овраг — то самое обиталище разбойника Кудеяра, о котором дед Пахом рассказывал в купальскую ночь. Склоны его заросли травой и цветами, внизу течет не то ручей, не то мелкая, мутная речонка. Когда-то здесь был небольшой песчаный карьер, но теперь он давным-давно заброшен. Не любят сюда наведываться окрестные мужики… Даже купец Пустожогин, что затеял было в прошлом году строить кирпичный заводик, походил-походил вокруг, да и отступился.

Парило невыносимо. Только сейчас, выйдя на свет из лесной тени, Саша почувствовал, что очень устал, и присел немного отдохнуть. Он пообедал вкусной темной лепешкой, прихваченной из дома, кусок отломил Стрелке и долго сидел, вдыхая запах нагретых солнцем трав и влажной земли, смотрел на легкие облака, проплывающие в бледно-голубом небе, похожем на старый вылинявший шелк… И даже сам не заметил, как заснул.

Проснулся он с тяжелой головой. Не хватало воздуха, и неприятное, тревожное чувство сжимало грудь. Стрелка бегала вокруг с самым озабоченным видом и все принималась лизать ему лицо, будто стараясь разбудить поскорее. Саша поднял голову — да так и ахнул про себя.

Все вокруг страшно, грозно потемнело. Небо обложили громоздкие лиловые и фиолетовые тучи с разорванными серыми краями. Ветер задул, пригибая травы к самой земле, где-то вдалеке низко и глухо ударил гром, и вот уже первая молния сверкнула в небе. Саша прибавил шагу, думая укрыться где-нибудь, но куда там! Ливень накрыл его, и через несколько секунд он был мокрый до нитки.

Молнии как будто заполонили все небо. Оно теперь не вспыхивало, а точно все сияло трепетным голубым, синим и ярко-белым блеском. Зрелище было страшное — но и завораживающее в то же время.

Он втянул голову в плечи и бросился бежать, не помня себя. Оглушительный удар грома точно разорвал небо и землю… Саша поскользнулся на мокрой траве и кубарем скатился в овраг. Стрелка бросилась за ним.

Дождь лил немилосердно, хлестал холодными струями по плечам, заливал глаза. Саша с трудом поднялся на ноги. Он еще попытался подняться по крутому склону, но мокрая глина тяжелыми комьями налипала на сапоги, и ноги все время оскальзывались. Он уже совсем было пал духом, когда буквально в нескольких шагах заметил пещерку вроде маленького грота и нырнул туда, как напуганный зверек, ищущий убежища. В полный рост здесь не выпрямиться, но в тесном и темном пространстве было, по крайней мере, сухо. Вот хорошо! Он уселся по-турецки, положил рядом с собой бесполезное уже ружье (порох-то, наверное, отсырел!) и стал ждать, пока гроза кончится.

Стрелка свернулась клубком у его ног, уткнув острую, точеную мордочку в передние лапы, нервно вздрагивала всем телом при каждом новом ударе грома и тихо поскуливала.

— Хорошая, Стрелка, хорошая… — ласково приговаривал Саша. — Не бойся!

Он гладил собаку по спине, перебирал спутанную мокрую шерсть и сам не понимал — ее успокаивает или себя самого.

Между тем гроза уже стихала понемногу. Удары грома звучали все реже и глуше, как будто издалека. Саша выглянул наружу. Вот и небо развиднелось… Дождь еще идет, но это ненадолго.