Через месяц, стоя в парадном зале районного ЗАГСа перед дородной тетенькой в лиловом бархатном платье, с тяжелой цепью на шее, Максим испытал странное чувство дежавю, словно когда-то уже участвовал в подобном обряде. Но только почему-то вся процедура, вроде бы знаменующая радостное для каждого человека событие, вызвала у него приступ страха. Хорошо еще, что Верочка не нацепила эту дурацкую «униформу» всех невест — белое платье шириной с клумбу и занавеску на голову. За окнами стоял томительно жаркий летний день, и платье на ней было светлое, легкое, так что сама Верочка стала похожа на полевой цветок, и от этого было немного легче.

Сияя улыбкой, регистраторша выплыла перед ними. Видимо, она привыкла ощущать себя самым значительным лицом церемонии, кем-то вроде священнослужителя, проводящего обряд соединения любящих сердец, и была совершенно уверена, что без ее напутствия этим сердцам никак не обойтись.

— Дорогие Максим и Вера! Сегодня у вас торжественный день — вы вступаете в законный брак.

Максим уже настроился достойно пережить эту тягостную процедуру — ведь все равно придется! — но в этот момент куда-то под сердце подкатил противный холодок. Эти (или подобные этим) слова он как будто уже слышал…

— Является ли ваше решение свободным и добровольным? — вопрошала тетенька.

Максим почувствовал, как напряжение нарастает. Холодная струйка пота потекла по спине, нечем стало дышать, хотелось сорвать с себя галстук-удавку и выйти поскорее на свежий воздух. Да, да, черт возьми! Только кончайте поскорее!

— В знак верности и любви прошу вас обменяться кольцами.

Он торопливо, неловко надел Верочке на палец гладкое колечко, купленное накануне.

— Именем Российской Федерации объявляю вас мужем и женой…

Фу-у! Кажется, все. Можно ехать в ресторан пить шампанское, а потом — домой! Сбросить костюм с галстуком (Максим про себя называл его «смирительной одеждой»), натянуть любимые джинсы, расслабиться… На завтра уже куплены билеты, и чемоданы собраны, а впереди — две недели отдыха на адриатическом побережье! Сейчас Максим чувствовал себя как человек, выполнивший трудное, но необходимое дело.

Уже в машине, привычно сев за руль (лимузин они не заказывали, посчитав это бессмысленной тратой денег и уступкой идиотской традиции, неведомо кем и для чего придуманной), он нежно посмотрел на Верочку и весело сказал:

— Ну что, жена? Поехали?

А Верочка только кивнула в ответ. Ее глаза лучились такой радостью, что Максим почувствовал себя вполне вознагражденным за все мытарства официальной регистрации. Чего не сделаешь для любимой женщины!

«Весь день прошел как будто в тумане. Было очень жарко, в небе плыли легкие белые облака, и за скромным семейным столом пили за наше будущее счастье.

А потом на землю опустилась прохладная ночная темнота, и мы с Конни впервые остались наедине…»

В маленькой комнате в мансарде старого дома, выходящей окнами в сад, пахло лавандой и немного свечным воском.

Деревенские девушки, нанятые в горничные на лето, убрали комнату цветами, постелили на кровать вышитые льняные простыни, а старуха Неонила Матвеевна, что когда-то еще папеньку нянчила и жила в имении со времен незапамятных, заботливо поставила на стол жареную курицу, прикрытую большой глиняной миской, и полкаравая свежего хлеба. Маменька пробовала было воспротивиться, мол, ни к чему это, но она только поджала губы и строго сказала:

— Молодых кормить! Так уж заведено, не нам менять.