Анна поежилась при мысли о культуре, которая была способна построить такую станцию менее чем за два года, заранее зная, что ее, возможно, придется уничтожить. И она переменила тему.

— Шпионской возни не будет. Военной разведке было строго приказано держать свои мерзкие липкие лапы подальше отсюда.

— Обернитесь, — попросил Никлас.

Она послушалась и увидела на стене над панелями прямоугольник из лампочек — по три в пяти рядах. Они все горели. Все были бесцветными, кроме двух янтарных в нижнем ряду.

— Это ваш монитор безопасности. Если все лампочки бесцветны, значит, ваши двери заперты, а внутренняя связь отключена и никто не подслушивает, никто не наблюдает за вами. Но если хоть одна лампочка станет янтарной, вы изолированы не абсолютно.

— Правда? — спросила Анна.

— Моя репутация лжеца несколько преувеличена. Здесь есть подслушивающие устройства, Анна, но это не инопланетные жучки. Сотрудники службы безопасности генерала все здесь проверили, ну, скажем, утром. В первый икун. Пока вы не вошли сюда, это помещение было абсолютно изолировано.

— Пожалуй, я воспользуюсь ванной.

Никлас указал на дверь в стене, и она вошла в ванную. Про оборудование и принадлежности он сказал верно: бесспорно, странные, но все работали и годились для землян. Туалетная бумага была точно такой же, какую она где только не видела на Земле. Генерал прихватил и ее?

Анна умылась и посмотрела на себя в зеркало.

Коренастая женщина среднего роста по человеческим меркам. Кожа коричневая. Волосы короткие, черные, волнистые. В брюках и куртке из синей бумажной ткани, жатых. Белая блузка тоже из жатой ткани. Никаких украшений кроме нитки бус из ляпис-лазури. Их купила ее мать во время поездки в Исламскую социалистическую республику, еще в те времена, когда на Земле существовали подлинно независимые страны.

Так, значит, ты выглядишь в сотне световых лет от родной планеты? Причем, только что воспользовавшись инопланетным унитазом?

Да, и так выглядишь ты, убедившись, что ни такое расстояние, ни инопланетная новизна не спасают от дураков.

Фу! Какая сердитая рожа! Эти морщинки в уголках рта и между бровями ей совсем ни к чему.

В кармане куртки у нее была ручка. И от старомодных вкусов есть польза. Положиться на компьютер она не могла. Оторвав кусок туалетной бумаги, она написала: «Уберите жучки!», показала язык своему отражению и вернулась к Никласу.

Он теперь стоял с двумя рюмками в руках. Обе были до половины наполнены бледно-желтой жидкостью.

— В вашем досье сказано, что вы любите белые вина. Это пуайи-фюм. По-моему, недурное, но, должен оговориться, я сильно поотстал в подобных вещах.

Анна взяла рюмку и взамен вручила ему обрывок туалетной бумаги. Он прочел, кивнул и поднял рюмку.

— За мир и дружбу.

Они выпили. Вино было холодным и очень хорошим. Никлас поставил свою рюмку.

— На сегодня ничего не назначено. Можете отдохнуть. И, судя по вашему виду, это вам не повредит. Завтра предстоит официальное открытие переговоров, много речей, которые ничего не значат. Я предпочту пропустить церемонию, но вам следует на ней присутствовать. Утром я зайду за вами. Вам не следует никуда ходить без эскорта, причем вам знакомого. Со мной или с Хей Атала Вейхаром. Завтра я познакомлю вас еще с Эйх Матсехаром. Он служит в художественном корпусе и временно прикомандирован к генералу. По-английски говорит прекрасно, и, думается мне, его манеры вы стерпите.

Ей не хотелось оставаться здесь в обществе только жучков земного изготовления, но она не знала, о чем говорить.

— На кухне есть еще вино и еда, как я уже помянул. Войти без вашего разрешения не может никто. Не думаю, чтобы тетушки вас побеспокоили, но если все-таки, то помните, что они много выше вас рангом.