Ее глаза округлились. За одним столиком с человеком, из-за которого ее уволили с прежнего места работы, сидел Спенсер. Словно читая ее мысли, Джонсон продолжал:

– Твоему боссу одиноко, лапонька. Иди-ка сюда, разогрей его как следует!

Спенсер рывком поднялся.

– Все, хватит. – Он бросил на стол пару купюр и направился к Джейн, которая повернулась и продолжила свой путь к лифту.

– Приятного сна вам обоим. – Голос Джонсона был хорошо слышен в тишине фойе.

Спенсер догнал Джейн, и они вместе пошли к лифту. Она не произнесла ни звука, пока не закрылись двери.

– Братаетесь с врагом? – Ее голос был ледяным. Она понимала, что это несправедливо. Он не мог знать о ее прошлом. Не было ничего необычного в том, что конкуренты, оказавшись в одном и том же городе, общались в неофициальной обстановке. Это никому не наносило ущерба, поскольку разговоров на служебные темы не велось.

Но вид Спенсера в компании с этим мерзким Джонсоном почему-то страшно разозлил Джейн. Она действительно считала Джонсона врагом. Это был мелкий, слабый человек, которому невмоготу было видеть, как женщина добивается успеха.

– Я ждал, когда вы появитесь. Разве вас не учили в пансионе, что нужно оставлять записку, если вы не обедаете с вашим партнером по поездке?

Джейн резко отвернулась. Да, она его избегает. И что с того? Она избегала его несколько недель. Почему он вдруг решил заговорить с ней об этом сейчас? Его гнев распалил ее собственный.

– Вы не партнер по поездке. Вы – мой начальник. А время вне рамок рабочего дня принадлежит лично мне.

Он шагнул ближе, тесня ее в маленькой кабине лифта.

– Я хотел посмотреть материалы для презентации. Вы не отвечали по телефону, я не нашел вас в ресторане...

– Вы с Джонсоном отлично смотрелись и без меня.

Лифт звякнул, просигналив об остановке на ее этаже. Она стремительно выскочила, и Спенсер последовал за ней.

Он схватил ее за руку повыше локтя и повернул лицом к себе.

– Я сидел один и наблюдал за холлом в ожидании вас. Джонсон сам подсел ко мне. Без приглашения. И поверьте, его общество было мне неприятно. Я терпел его только потому, что хотел выяснить, не знает ли он, где вы. Я хотел узнать ваше мнение по тем пунктам, по которым буду завтра выступать.

Она посмотрела на него и увидела, что его обуревает сильное чувство, которое приводило ее в замешательство и притягивало одновременно. Он хотел увидеть совсем не материалы завтрашней встречи. Он хотел увидеть ее. Она с трудом понизила голос:

– Мне следовало оставить записку. Извините. Если бы он остановился на этом, то все бы закончилось. Но он не остановился.

– Буду признателен, если в следующий раз вы оставите записку. Вы женщина, и вы одна в незнакомом городе. Я несу ответственность...

– Нет. – Она ткнула его в грудь указательным пальцем. Ее злость снова вспыхнула от такого самомнения. – Я сама за себя отвечаю. Только я, и никто другой. Вы можете это усвоить вашим крошечным доисторическим мозгом? Вы мой наниматель, а не владелец.

– Я беспокоился за вас. Вы можете усвоить это вашим догматическим феминистским мозгом? Если мне не все равно, это что – преступление?

Милому твердолобому неандертальцу было не все равно.

Он беспокоился за нее.

Джейн была тронута, несмотря на все старания поддерживать свой праведный гнев.

Она устала доказывать, какая она великолепная сама по себе.

Она обводила глазами его нахмуренное лицо, твердый подбородок, чувственные губы.

Ее сердце начало гулко колотиться. Она облизнула пересохшие губы.

– Джейн? – Его голос превратился в прерывистый шепот.

Она медленно шагнула к нему и поднялась на цыпочки, подставляя губы. Он не отодвинулся, но и не наклонился к ней.