– Она страдает не от телесного недуга, Элизабет. Он у нее гнездится в голове, в душе.

Элизабет в ужасе смотрела на отца. Анна же совсем ребенок! Не может быть, чтобы она уже могла заразиться от короля…

– У тебя такое испуганное лицо, девочка…

– Она болеет тем же, чем была больна Мэри? – осторожно спросила она.

– Дурной болезнью? – Сэр Томас отрицательно покачал головой. – Нет. Пока нет, во всяком случае. Ее недуг совсем другого рода. Морального. Дело в том, что она очень сильно похожа на меня. Ее мысли отравлены мечтами о власти, даже в таком нежном возрасте она планирует свои действия очень тщательно. Она знает, чего хочет, и готова добиваться цели любыми способами.

– Странно слышать, как ты осуждаешь свою дочь за то, что она хочет достичь положения в обществе, отец. Не тебе осуждать ее за это.

Глаза их встретились. Отец не отвел взгляда и кивнул.

– Да, ты права. Я не имею на это права. – Он тяжело вздохнул и вернулся к креслу. С трудом усевшись, он положил худые руки на подлокотники и уставился в камин. – Ну вот, я перед тобой. Совсем старик. Другие в моем возрасте окружены любящими женами, детьми и внуками, а я – Томас Болейн, виконт Рошфор, граф Ормунд, член королевского совета, сижу в чужом доме в чужой и враждебной стране, умоляя дочь о прощении.

Элизабет была потрясена.

– Я должен дожить свою жизнь так, как того заслуживаю – одинокий и отвергнутый. И, боюсь, это еще не самое худшее, что меня ждет впереди. Но я вижу Анну, которая неотвратимо идет к такому же концу, и должен действовать. Боже мой, Элизабет, я сам помог ей встать на путь, который ее погубит!

Элизабет смотрела на солнечный свет, льющийся из окон. Ей не хотелось все это слышать. Судьба Анны – ее личное дело. Самая младшая из них, она всегда отличалась независимостью.

Элизабет знала, что ее сестра очень умна. И даже если в ней проступили черты отца, это может, наоборот, стать для нее благом, помочь выжить в полном хитроумных интриг лабиринте английского двора.

– Элизабет, – окликнул ее отец, выводя из задумчивости. – Анна намеревается выйти замуж за короля Генриха. Мечтает о пышной свадьбе.

– Анна? – удивилась она. – Но она же еще так молода.

– Ей почти семнадцать, – возразил он.

Элизабет вспомнила события четырехлетней давности. Мэри тоже было семнадцать, когда она стала любовницей короля. Хотя Анна тогда была совсем ребенком, но должна же помнить, чего это стоило Мэри. «И какая свадьба? – удивилась она. – Это какой-то бред».

– Но ведь король уже женат.

– Твоя сестра надеется изменить это.

– Господи, зачем? Она что, не знает, чем это закончилось для Мэри? Неужели она не в курсе того, что он болен и так мало значения придает своим романам?

– Королевские лекари утверждают, что вылечили Генриха.

«Ложь», – подумала про себя Элизабет.

– Зачем ей это нужно? Выходить замуж за человека вдвое старше себя. Она что, любит его?

– Любит? – горько засмеялся сэр Томас. – Мне однажды посчастливилось любить. И быть любимым к тому же. И что я сделал? У Анны нет даже этого. Она любит только себя. Нет, девочка, Анна не любит короля. Она хочет быть королевой, только и всего. Элизабет, жажда власти – страшная болезнь.

Элизабет удивленно посмотрела на отца.

– Но ты же не думаешь серьезно, что она ее получит? Ты же прекрасно знаешь короля, наверное, как никто другой. Разве есть хоть малейшая вероятность, что он на ней женится?

В глазах человека, который подчинил все свои чувства восхождению наверх, не было ни триумфа, ни даже намека на удовлетворение, когда он ответил:

– Да, это вполне вероятно.