– Я слышала, тебя считают талантливой. – Анна подошла к коробке с красками, что стояла на низеньком столике, и вытащила оттуда одну из кистей. Без раздумья она обмакнула кисть в краску на палитре. – Это правда, у тебя достаточно таланта, чтобы рисовать.

Анна подошла к картине, держа в руке кисть с краской, и, услышав, как Элизабет ахнула, повернулась к сестре со злобной улыбкой.

– Но ты слепа! Ты, дорогая моя, не видишь ничего дальше своего носа! Слепая дурочка!

Элизабет с ужасом увидела, как Анна замазывает на картине изображение Генриха, сидящего на престоле.

– Видишь ли, если бы у тебя были хоть крохи ума, ты нарисовала бы меня сидящей на престоле, а его – умоляюще протягивающего ко мне руки!

– Ты не можешь повелевать миром, Анна, с помощью росчерка кисти. – Элизабет подошла к сестре и забрала кисть из ее рук. Анна не сопротивлялась. Она вновь заходила кругами по комнате.

– Могу, – довольно улыбнулась Анна. – В отличие от тебя, Элизабет, я живу в реальном мире. Это правда, что я не похожа ни на тебя, ни на Мэри. У меня есть голова на плечах! И я умею использовать свой ум. Я наблюдаю, планирую, а потом – действую. Иногда из чистого любопытства я присматриваюсь к слабостям окружающих, а потом использую их в своих интересах. Посмотри, что я сделала, чтобы встретиться с тобой. Теплое, сердечное письмо. И письмо сработало! Я знала, что ты поймаешься на эту удочку.

Элизабет разглядывала лицо стоящей перед ней девушки, пытаясь найти хоть какой-то намек, хоть отблеск чего-либо родственного. Ведь она ее сестра. Но, услышав последние слова Анны, поняла, что ей уже не хочется иметь дело с ней. Ни общаться, ни даже просто больше встречаться.

– Английский король, должно быть, слаб разумом, раз умудрился влюбиться в тебя.

– Абсолютнейшая правда, сестричка! – подхватила Анна. – Он такой дурак, какого свет не видывал. Воистину король дураков! О! Я наблюдала за ним в течение многих лет. С тех пор, как вошла в круг придворных дам. И я видела, как он с нами обращался. Каждая новая дама проходила через постель этого высокородного развратника. Одна за другой. Он удовлетворял свою похоть, а затем избавлялся от них. С глаз долой, из сердца вон. Генрих такой же омерзительный, как и все они. У мужчин мозги заменяет то, что болтается между ног.

Анна уселась на высокий стул перед зеркалом, расправила складки. Она улыбнулась своему отражению в зеркале.

– Могу открыть секрет, дорогая сестра. Я никогда, никогда не позволяла ему даже ненароком коснуться меня. Никаких ласк, никаких трогательных пожиманий рук. Ничего! И после полугода такой пытки он уже сходил по мне с ума. Он пылал от страсти!

– А почему он не мог просто переспать с кем-нибудь еще?

– О! Он не только мог, но и делал так. Но здесь была одна закавыка, дорогая. Эти девушки к тому моменту уже были лишь замещением меня. – Она посмотрела на Элизабет. – Именно так!

Элизабет завесила картину тканью и отошла к окну. Улица была заполнена людьми, спешащими по своим делам. Кричали уличные торговцы, под самым окном продавщица цыплят громко нахваливала свой товар.

Элизабет жалела теперь о том, что встретилась с сестрой. Если бы не эта встреча, у нее остались хотя бы воспоминания. Она поглядела вдаль на холмы. Хорошо, что Эмрис с Джеми еще не вернулись. Элизабет была в смущении. Как она будет представлять мужу свою сестру?

– Я знаю, Генрих испытывал привязанность к Мэри, – продолжала между тем Анна. – Но он все равно использовал ее и выбросил вон. А потом он захотел тебя, но ты сбежала. Ты действительно дурочка, Элизабет! Ты могла иметь у себя на побегушках самого могущественного в мире короля, если только бы научилась с ним правильно обращаться.