Глядя на свое отражение в зеркале, она видела перед собой молодую красивую женщину, полную радости жизни. Никогда еще она не была так счастлива.

Стоял погожий день. Из открытого окна доносился шум с улицы, вдали звонили колокола. Вместе с бодрящим осенним воздухом в комнату вплывали также запахи костра и жарящегося на нем барашка. У Элизабет потекли слюнки.

Она сидела на трехногом табурете, положив руки на свой плоский пока еще живот. Нет. Пока не заметно никаких признаков того чуда, которое она носит внутри. Их сокровища, их дитя. Ее и Эмриса. Она счастливо рассмеялась. Сестренка или братишка для Джеми.

И теперь, сегодня, в довершение ее счастья, она встречается с Анной. Здесь, в своей мастерской.

– Принимайся лучше за работу, – вслух приказала она себе. – Пока будешь занята, и время пройдет быстрей. Нечего маяться в ожидании!

Она встала и вернулась к холсту.

Через неделю после их с Эмрисом свадьбы она получила письмо от младшей сестры. Она читала и перечитывала его без конца.

Анна, с которой они не поддерживали никакой связи больше четырех лет, прислала письмо, полное теплоты и любви. Впечатление от письма было совсем не то, что она ожидала после рассказа отца. Ей писала женщина, страдающая от одиночества, желающая восстановить утерянные родственные связи. Анна писала, как она жаждет вновь увидеться с дорогой Элизабет, единственной сестрой, которая у нее осталась. Писала о том, что жизнь при английском дворе насыщена интригами и коварством. Вспоминала Мэри. Каждый раз, когда Элизабет пробегала глазами по строчкам, она испытывала ностальгическую печаль по их детским годам.

В конце письма Анна сокрушалась по поводу того, что ей не удалось присутствовать на свадьбе, и выражала надежду на то, что они все же смогут встретиться, хотя бы просто увидеться. Анна писала далее, что наверняка сможет получить разрешение на посещение двора королевы Маргариты.

«Если бы только, дорогая сестра, ты смогла приехать в Стирлинг…»

Элизабет ответила немедленно. Конечно, она может приехать в Стирлинг. Именно там располагался новый городской дом Макферсона, в двух шагах от стен дворца королевы Маргариты.

Кисть так и порхала в руках Элизабет. Темные лукавые глаза, тонкая детская ручка, протянувшаяся вперед, – это был самый последний момент, когда она видела Анни. Ее живая и смышленая младшая сестренка… Элизабет надеялась, что Анне понравится портрет. Трудно было писать, восстанавливая детали по памяти, но Элизабет понимала, что для сестры будет важно увидеть, что ее помнят и любят. И ей хотелось создать как можно более живой образ Анны такой, какая она была тогда.

Эмрис привез Элизабет и Джеми в городской дом уже месяц назад. Элизабет была представлена ко двору. К большому удивлению, общение с королевой Маргаритой далось ей без всякого труда, Элизабет не только не испытывала неприязни к сестре Генриха, но даже почувствовала определенное уважение к ее жизненной стойкости. В тринадцать лет, когда она, по ее собственному признанию, была не чем иным, как избалованным ребенком, Маргарита была отдана в жены шотландскому королю Иакову IV. Чужая в чужой стране – она была одинока и несчастлива много лет подряд.

Но колесо фортуны повернулось и преподало ей много суровых уроков. Овдовев в двадцать четыре года, когда ее муж погиб в битве при Флоддене, и оказавшись одна в варварской стране, в кипящем котле бушевавших вокруг политических и социальных разногласий, королева Маргарита очень быстро приобрела навыки, необходимые для выживания.

Элизабет отложила кисть и вытерла руки об тряпку, лежавшую на столе. Все страхи Элизабет относительно королевы улетучились после первого же визита. Эмрис оказался совершенно прав во всем. С первого взгляда стало ясно, что Маргарита считает себя покровительницей талантов.

Но одну вещь Элизабет смогла уяснить себе лишь немного позже, когда она присмотрелась, кем именно окружила себя королева Маргарита, кому она оказывала благосклонность.