– Ну, насколько я знаю брата и его чувства к своему ангелу, как он ее зовет, в данный момент они заперлись в спальне и не выйдут оттуда, даже если будет грозить великий потоп!

– Фиона действительно ангел! Мне она очень нравится, Эмрис. В жизни не встречала более доброй, отзывчивой и красивой женщины!

– А я встречал.

Элизабет с ревнивым подозрением уставилась на него.

– Тебя, глупышка! – объявил он, целуя ее глаза. – Ты самая добрая, умная, красивая и любимая женщина во всем мире!

– Я люблю тебя, Эмрис, – порывисто обняла его Элизабет. – Как я могла раньше жить без тебя?

– Давай больше не будем думать о прошлом, – прошептал он нежно. – Только о нашем будущем и… ближайшем часе или двух…

Кончиком языка он прочертил дорожку от подбородка к губам, обвел их контур и только после этого поцеловал.

Стягивая с нее юбку, он вздохнул.

– Я мечтал об этом всю дорогу от Стирлинга!

– О, значит, это была трудная дорога, – с улыбкой прошептала она. – Наверное, просто невыносимая!

Элизабет снова почувствовала, как горячая волна желания накатывается на нее. Ее испуг рассеялся, как утренний туман под горячими лучами солнца. Обжигающего солнца желания. Чувства Элизабет обострились. Она жадно вдыхала его запах, чувствовала его тепло, ощущала на себе тяжесть его сильного тела. Господи, как она соскучилась по нему! Как она любит его и хочет…

– Что мы делаем? – простонала она, когда он вошел в нее. – Но, Эмрис, ведь уже полдень!

– М-м, – промычал он в ответ, приподнимаясь на руках и посылая всего себя в манящую глубину ее лона. – В самом деле? Ну, значит, у нас еще куча времени впереди! Думаю, мы найдем, чем себя занять.

Элизабет радостно улыбнулась, крепче обнимая любимого и предвкушая уже подступающее, волнами накатывающееся наслаждение.

Позднее послеполуденное солнце мягко золотило обнаженные тела. Элизабет уютно пристроилась сверху, упираясь подбородком в грудь светловолосого гиганта. Эмрис гладил отросшие до плеч блестящие черные волосы, время от времени пытаясь пальцами разгладить морщинки, набежавшие на чистый лоб.

– Не дразни меня, Эмрис.

– Я тебя никогда не дразню, милая, – заверил он ее, но веселый чертик, плясавший в глазах, противоречил сказанному.

– Нет, ты дразнишь меня. – Она положила голову на грудь, пряча от него глаза.

Эмрис перевернул ее на спину и устроился сверху, опираясь на локти.

– Элизабет, – серьезно продолжил он, – я просто не понимаю, почему ты испугалась.

– Я не испугалась, – возмутилась она, пытаясь сбросить его с себя.

– Ну, вот, теперь я тебя немного узнаю.

– Я просто… ну, немного нервничаю, – продолжила она более спокойным тоном. – И может быть, волнуюсь, беспокоюсь… может быть… – она отвела глаза к окну. – Ну хорошо, я и в самом деле боюсь.

Пара слезинок скатилась на подушку.

– Но почему, дорогая? – спросил он в замешательстве. – Элизабет, о чем тебе волноваться? Ты училась в мастерской великого Микеланджело, была придворным живописцем у Джованни Медичи, самого великого ценителя и покровителя искусств в мире. Ты писала портрет короля Франции. Господи, да твою кисть узнают все короли Европы и ценят твой талант. Почему ты боишься такой заурядной работы?

– Эмрис, меня беспокоит не сама работа.

– А что?

– Королева, – выдавила она, отворачиваясь.