Молодая невеста ждала с нетерпением не только жениха. Вот-вот должны были приехать Эрнеста и Джозеф Барди. Она очень скучала по своим верным друзьям, и ей так много всего нужно было рассказать Эрни. Особенно об успехах и забавных проделках Джеми. Эрни, не сомневалась Элизабет, будет счастлива за девочку, которая расцвела и окрепла в новой обстановке в окружении любящей семьи Макферсон.

Спускаясь по широкой лестнице в зал, Элизабет вспоминала, как быстро пролетели дни после появления отца. Незадолго до его отъезда из Роксбурга в замке появился грозный как лев Эмрис.

Он поспешно покинул королевский дворец, как только получил известие о приезде сэра Томаса Болейна, и примчался в приграничную крепость, готовый защитить невесту от любых притязаний врага.

Элизабет даже не успела толком объяснить Эмрису, что произошло у них с отцом. Но барон быстро уловил изменения в отношениях и с дипломатическим тактом и шотландским гостеприимством, к радости и гордости Элизабет, очаровал гостя. Томас Болейн, покидая Шотландию, признал Эмриса Макферсона, барона Роксбурга, достойным мужем для своей старшей дочери.

Задержавшись на лестничной площадке, где было пробито небольшое окно во двор, Элизабет поискала глазами Джеми. Не больше часа назад она видела, как под предводительством юного Маклеода она и сыновья Фионы выпускали из клеток соколов. Но детей во дворе уже не было.

Глаза ее затуманились слезами, когда она вспомнила реакцию Эмриса на заблуждение отца по поводу Джеми. Крепко прижав невесту к себе, он поклялся хранить секрет рождения девочки до тех пор, пока солнце не упадет с небес.

– Я люблю тебя, Элизабет, – прошептал светловолосый гигант. – Джеми теперь наша дочь. И господь свидетель, так оно и будет всегда!

Как она любила его! Больше всего на свете, больше жизни!

Вытерев слезы, Элизабет поспешила вниз по лестнице.

Она уже опаздывала. Значит, Фиона уже собрала детей и ее ждут. Приехав в Бенмор, Элизабет задумала написать в подарок родителям Эмриса групповой портрет внуков. Фиона стойко хранила это в тайне и героически помогала ей, каждый день собирая непоседливых детей на сеанс в пустующей комнате жениха.

Собирая внуков, Фиона включила в их число Маклеода и Джеми. Элизабет пыталась исключить Джеми, но Фиона рассердилась. Она хорошо знала Макферсонов и объяснила, что старики давно считают девочку своей внучкой и по-другому в этой семье не может быть.

Сворачивая в темный прохладный коридор, ведущий в зал, Элизабет задержалась у приоткрытой двери спальных покоев жениха.

Эмрис вместе с Алеком, спустя две недели после приезда в Бенмор, уехали в Стирлинг. Элизабет понимала, что у него остались незаконченные дела, прерванные внезапным отъездом в Роксбург, но она отчаянно скучала, несмотря на занятость и предсвадебные хлопоты.

Элизабет знала, что после венчания они будут жить в этой комнате, и, не удержавшись, заглянула в нее. Освещенная полуденным солнцем из настежь открытых окон, комната дышала осенней свежестью. Спальня была прекрасно обставлена, но взгляд Элизабет сразу приковала к себе огромная пустующая кровать у стены.

Она почувствовала, как кровь горячей волной прокатывается по телу при мысли об ожидающих ее ночах в этой роскошной постели. Она не могла дождаться его приезда. Подойдя к кровати, Элизабет провела рукой по чудесному покрывалу из дамаска.

И вдруг услышала, как стукнула дверь.

На пороге стоял улыбающийся Эмрис, протягивая к ней руки.

– Ты! – крикнула она и бросилась в его объятия.

Он приподнял ее и крепко прижал к себе. Они не виделись всего две недели, но Элизабет казалось – целую вечность. Эмрис горячо целовал ее губы, и она не менее страстно ему отвечала.

– Ты вернулся! – Она потянула его в комнату.