– Я знал, – прохрипел я и провалился в темноту.

ГЛАВА 7

Я полагал, что меня отвезли на секретную базу на Аменти – астероидной станции, лет восемьдесят назад заброшенной «Шелтоком», – или даже в халукскую колонию в Шпору. Вместо этого, как обнаружилось позднее, халуки оттаранили меня обратно в Торонто, в коммерческую и представительскую башню, где располагалось их посольство и закрытые для людей жилые кварталы.

Там я был полуклонирован. Дважды. Процесс в целом занял около семи месяцев. Окончательно меня освободили из контейнера с дистатическим раствором в середине ноября, хотя тогда я и не знал точной даты.

Я приобрел внешний вид халука – таков побочный эффект процесса полуклонирования. Неприятное открытие не помешало мне казнить двойника Адика Айсберга, делившего со мною палату, – полуклона, который большую часть жизни провел в теле халука. Но еще один мой дубликат уже был запущен в действие, и Бог знает, какие преступления он совершал от моего имени. Первый полуклон являлся человеческим преступником, сотрудничающим с инопланетянами.

У меня не было времени установить личность лже-Адика № 1. Когда диаграмма лже-Адика № 2 на медицинском мониторе превратилась в сплошную ровную линию, зазвенел сигнал тревоги. Довольно медленные на подъем, в дверь ворвались четверо синекожих инопланетян, желая, очевидно, посмотреть, отчего такой трезвон. Ни один не носил переводчиков. Двое из них были медики, те самые, которые осматривали нас с лже-Адиком № 2, когда я в первый раз очнулся после дистасиса. Вторая пара – охранники в военной форме посольства, вооруженные парализаторами Иванова.

Инопланетяне держались тесной группой, всего-то метрах в трех от меня. Я отступил обратно к высокому окну.

До этого я раздвинул занавески, желая знать, где нахожусь, и обнаружил за стеклом ночной пейзаж центра Торонто – сверкающий лес цветных стеклянных башен.

Охранник повыше рявкнул на меня на своем родном языке:

– Человек! Не двигаться!

Я отлично все понял. Когда на тебя направлено два лазерных дула, волей-неволей делаешься понятливым. Я замер.

Женщина-медик, Авилик, бросилась к кровати, на которой лежал мертвый полуклон, и обследовала труп диагностиконом. Она подавила вскрик ужаса, потом отпрянула от кровати и закричала на меня по-халукски:

– Ва! Что ты сделал? Ру Балакалак не просто убит, он еще и бу-бу!

– Ага. Именно так, черт подери, – по-английски ответил я. Язык казался по ощущению слишком толстым и жестким, меж зубами были слишком большие промежутки. Гортань оставалась моей собственной, но работала как-то странно, словно поврежденная. Голос получался хриплым и низким, просто как у Луи Армстронга. Я продолжил на отвратительном халукском:

– Это сделала моя персона! Ваш Ру Блак больше не оживет в дистасисе! Моя персона полагает, что это очень, очень хорошо! – И добавил по-английски: – Драть вас во все дыры, сволочи.

– Ва! – хором воскликнули все четверо.

Авилик быстро залопотала, обращаясь к своему коллеге по имени Мерувиак. Я понимал в быстрой речи одно слово из десяти, но общий смысл был в том, что скажет после такой катастрофа Слуга Слуг. Вряд ли он собирался отозваться о ней с одобрением.

Я был совершенно гол и незащищен. Общий контур моего тела оставался человеческим, не таким тонким и перегибистым, как у халукских мужчин. Однако у меня стала очень узкая талия и по четыре пальца без ногтей на руках. И кожа окрасилась в небесно-синий цвет, кроме тех мест, где была заляпана моей собственной кровью. Грудь, руки и бедра покрывали замысловатые гребешки, похожие на гладкие шрамы, некоторые из них красиво отблескивали золотом. Я на секунду увидел свое лицо в зеркале перед тем, как ворвались враги.