– Но какой в этом смысл? Что им там делать? И главное – что им делать в компании йтата, охотящихся за трансаками? Халуки не воруют сверхтяжелые элементы, они ими торгуют, черт возьми! Принимая во внимание это обстоятельство, ситуация просто смешна.

Из ниоткуда появился официант.

– Не желают ли джентльмены ознакомиться с десертным меню?

– Как насчет десерта, Джейк? – мрачно спросил я. – Может, это наша с тобой последняя совместная трапеза, если дела в самом деле так плохи.

– Кофе и коньяк, – сказал главный. – Вряд ли у вас найдется «Ферран резерв Ансестраль»?

– Конечно, найдется. Прекрасный выбор, сэр.

– Два, – заказал я. Официант кивнул и удалился.

– Решил последний раз потешить желудок перед смертью? – грустно спросил я Джейка.

Коньяк, один из лучших на Земле, ценою отличался космической.

– Это скорее относится к тебе, Адик. Услужи мне напоследок, раз уж решил вычеркнуть меня из списка своих друзей.

– Проблема в том, что у меня их не так много. Друзей, я имею в виду.

И ведь на самом деле Джейк не причинил мне никакого вреда тем, что донес в «Макродур» насчет охоты на Барки. Скорее уж наоборот.

– Хочешь, я заплачу за «Ферран»? – предложил Джейк. – Это попытка примирения, если ты не понял.

– Блаженны миротворцы, – отозвался я.

Официант вернулся с кофе и коньяком, и мы выпили за примирение.

Я проводил Джейка до станции подземки Йонг-стрит – оттуда он мог добраться до дома в Джерман-Миллз минут за пятнадцать, Потом вернулся на Тропу и пошел к театру Зимнего Сада, это в двадцати минутах ходьбы на юг от ресторана «Карман».

Толпа немного рассеялась теперь, когда дневные рабочие уже сидели по домам, а ночные как раз приступили к своим обязанностям. Но оставалось множество пешеходов, занятых праздными прогулками – кто спешил по магазинам, кто – в ночной клуб, кто – развлекаться с друзьями. Больше всего народа отправлялось по пивным и ресторанчикам: горожане обоего пола искали вечерних средств от одиночества.

Я ступил на весьма людную движущуюся дорожку. Большинство пешеходов здесь активно спешили по своим делам, а я стоял неподвижно с самого краю, справа, потому что не особенно торопился. Некоторые особенно спешащие прохожие толкали меня, но я не обращал особого внимания – пока в левое бедро мне не воткнулось что-то острое, так что я даже зарычал от боли и неожиданности. Парень, который меня уколол, быстро прошел мимо без малейшей попытки извиниться. Он был маленький, хилый, в камуфляжной куртке, с толстым портфелем под мышкой – примерно такие носят расторопные младшие клерки.

Я сошел с конвейера на тротуар напротив магазина белья «Жюли Жаклин», ругаясь себе под нос. Мой хилый обидчик уже успел перебежать через дорогу и влиться в толпу прохожих, потом его камуфляжная спина мелькнула в пешеходном коридоре, ведущем к эскалаторам башни «Бодаскона».

На боку моего анорака осталась небольшая дырочка, как будто проделанная пишущим чернильным пером. Сквозь нее просвечивало силовое защитное поле, края порванной ткани казались мокрыми. Чем это, черт возьми, меня пырнул Камуфляжный – гелиевой ручкой, фломастером или еще каким предметом из тех, что торчат из карманов у клерков? Расслабившийся от сытного ужина, с головой, затуманенной алкоголем, я и подумать не мог, что случилось что-то опасное.